Мои яростные толчки внезапно почти прекращаются. Я погружаюсь в нее до упора, когда наслаждение захлестывает меня. Мой член пульсирует в ее сжимающемся туннеле. Мои яйца дергаются. Горячая струя спермы вырывается из моего члена и бьет по подростковой шейке матки Евы. Мои яйца плотно прижимаются к ее заднице. Погруженный в нее до отказа, я выпускаю все струи, которые у меня есть, заливая ее киску и переливаясь на мои яйца. Я расслабляюсь, находясь в ней, ощущая приступы удовольствия, когда она доит мой член внутренними мышцами, высасывая каждую каплю моей спермы.
— О, милая, — смеюсь я. — Это было...
—.. .замечательно, — отвечает она. — Расслабься. Иди сюда и расслабься.
Я прижимаюсь к ней, и мы наклоняем головы друг к другу. Наше дыхание медленно приходит в норму. Мой член размягчается внутри ее сливочного туннеля. Это удивительно. На этот раз нет никакого чувства вины. Во время акта я даже ни разу не подумал о Софии. Я отпустил свои заботы.
Мой член выскальзывает из ее сливочного желобка, и я перекатываюсь на кровать рядом с ней.
— Мы можем не торопиться, — говорит она. — Мой отец сделает это. Я его знаю.
Я вытираюсь влажной мочалкой в ванной и натягиваю трусы. Ева делает то же самое, но не показывает свою грудь. Приятно отвлечься от мыслей о Софии, которую трахает отец Евы.
— Могу я задать тебе вопрос? Он довольно деликатный.
— Ооо, — она садится. — Я полностью уделяю тебе внимание. И да, все, что здесь будет сказано, останется между нами.
— Ты когда-нибудь испытывала чувства к своему отцу? Я имею в виду, после вступления в клуб. Делает ли это странными сексуальные отношения между...
— Нет, — говорит она. — У нас с отцом строго платонические отношения. Он большой тупица. Он никогда не привлекал меня, и вступление в клуб ничего не изменило. А что? У вас с Софией были странные предчувствия?
— Нет. То есть, да, возможно. Думаю, это началось еще до нашего вступления.
— Ну, технически ты не ее отец. Не в смысле ДНК.
— Я воспитывал ее большую часть ее жизни.
— Ей восемнадцать, — говорит Ева. — Но это было бы странно, ты прав. Если ты спрашиваешь моего совета, развлекайся со мной и другими девушками в клубе. Не позволяй себе переходить черту с Софией.
Она права. Мы сидим в тишине пару минут, а затем Ева нарушает неловкое затишье.
— Пойдем прогуляемся, — говорит она.
— Что? На улицу? Сегодня около пятнадцати градусов.
— Мы не уйдем далеко. — Она уже спрыгивает с кровати. — Это будет весело. Здесь красиво. За домом, за холмом, есть озеро. Оно будет замерзшим. Пойдем. Одевайтесь. Я сбегаю на кухню и сделаю нам термос кофе.
— А если София закончит, пока мы будем гулять?
— Возьми с собой телефон, глупыш. Если она напишет нам, мы сможем поспешить обратно.
Ева натягивает остатки нижнего белья и халат. Оглянувшись напоследок через плечо, она вышла. Боже, какая у нее потрясающая задница. Нет, все в ней потрясающе. Я не знаю, как Хантер Бонд смог обеспечить половину ее великолепной ДНК.
К тому времени, как я одеваюсь и спускаюсь вниз, Ева надевает пальто, розовый свитер и зимние белые джинсовые брюки, которые обтягивают ее бедра и задницу. У нее даже есть маленькая розовая вязаная шапочка, которая, похоже, сделана тем же китайским рабом, что и у Софии. Она держит металлический термос.
— Все готово, — говорит она и протягивает мне руку.
Предательница (часть пятая)