Когда мои глаза привыкают к темноте, я замечаю штатив для камеры. Сейчас на нем нет камеры, но я могу только представить, какие сцены Винс записал в этой комнате. Черт, я трахал Изабеллу в комнате по другую сторону этого стекла во время моего первого визита в клуб. Есть ли где-то видеозапись этого? Это материал для шантажа на случай, если мы попытаемся разоблачить клуб, или просто материал для дрочки Винса и Ари?
— Это полный пиздец, — бормочу я.
— Ты хочешь посмотреть или нет? — спрашивает Ребекка, ее пальцы перебирают занавеску.
Да не хочу я. Я уже слишком много видел, как моя падчерица занимается сексом, а она слишком много видела меня. Она заслуживает уединения. Я совершенно не хочу, чтобы Ребекка открывала эту занавеску.
— Покажи мне, — говорю я, не сводя глаз с занавески. — Открой ее.
Ребекка раздвигает занавеску, и мои внутренности скручиваются в узел от того, что я вижу по ту сторону односторонней панели. Я делаю медленный шаг ближе и прижимаю пальцы к стеклу. Мое сердце бьется быстрее, и, вопреки всему разуму и ответственности, мой член начинает напрягаться.
По другую сторону стекла, в комнате, залитой красным светом, моя прекрасная падчерица-подросток, недавно такая невинная, связана по рукам и ногам, ее лодыжки связаны с запястьями за спиной. Она лежит грудью на столе, а ее голова задрана вверх из-за тугих веревок. Видеть ее в таком положении достаточно шокирующе, глаза красные от слез, щеки испачканы слезами, но еще хуже видеть Винса и Хантера.
Винс стоит позади нее, медленно вгоняя свой толстый хуй в анус моей падчерицы. Хотя я не могу видеть, как его член проникает в нее, с такого ракурса он не может попадать куда-либо еще. Хантер гораздо менее нежен. Он долбит её рот, убирая волосы с ее лица, пока вводит свой хер глубоко в горло Софии. Весь стол сотрясается от силы его толчков в беспомощный рот моей падчерицы.
Наблюдение за тем, как София связана и полностью "изнасилована", вызывает у меня головокружение. Я делаю шаг назад от окна, эффект от выпитого начинает настигать меня. Я протягиваю руку, чтобы устоять, и снова делаю шаг назад, падая обратно на диван.
— Они играют грубо, — говорит Ребекка, ее тон такой, как будто она смотрит видео с незнакомцами. Она оставляет проклятые шторы раздвинутыми, и мы видим сцену без помех, когда она присоединяется ко мне на диване. Я не могу отвести взгляд. Я не могу закрыть глаза, когда Хантер выплескивает свою сперму на лицо моей дочери. Как Винс выгибает ее руки назад и жестко вбивается в ее попку.
Ребекка начинает целовать мою шею и ухо. Она что-то шепчет мне, что-то неприятное, но трудно расслышать ее слова из-за громкого звона в ушах. Откуда это?
Они развязывают Софию, и она, как тряпичная кукла, оказывается в их руках. Винс тянет ее к себе на колени, его хуй все еще погружен в ее жопу. Хантер шлепает ее по измазанному спермой лицу. Он выкручивает ее соски, пока боль не отражается на ее лице. Винс держит мою падчерицу за бедра, и она начинает скакать на его хере. Она двигается легко, чувствуется практика. Она не плачет — ей это нравится. Играет со своим клитором.
Ребекка расстегивает молнию на моих брюках и достает мой отвердевши. Она наклоняется через мои колени, ее пеньюар подтягивается выше с ее большой, обтянутой трусиками задницы, и ее рот горячий и желанный, опускается, на мой член. Она берет у меня в горло, нетерпеливо сося. Я скольжу рукой
Пионерский лагерь.