приехали два мотоциклиста и один на квадроцикле. Постояв пол минуты, они заглушили моторы, и с какими-то претензиями в адрес друг друга, что приехали не туда, подошли к нам. Поздоровавшись, спросили нас, не видели ли мы по дороге, как шли сюда, места с большим количеством мотоциклов. Мы ответили - нет. Тогда они решили не переться в верх на гору мотоциклами, и стали распаковывать свои рюкзаки. С собой они имели только кариматы и еду. Палатки, как они сказали, их ждали уже на месте их прибытия. Спросив нас, можно ли воспользоваться нашим костром, и получив утвердительный ответ, начали хозяйничать у костра. Мы попрощались, и получив ответ спокойной ночи, пошли спать в палатку. Пролежав в палатке в обнимку некоторое время, мы услышали, что пошел дождик. Я тихонько встал, и посмотрел в сетчатое окно палатки, увидел как они трое накрывшись кариматами сидели под ёлкой и пили согревательное. Да подумал я, не позавидуешь им. Софъя уже начала засыпать, как блеснула молния и грянул гром. Пошел проливной дождь. Через минут пять я услышал слова – ничего не поделаешь, придется. И тут зашумела молния двери палатки, и в палатку начали залазить мотоциклисты. Со словами звеняйте, они залезли к нам, и обратно засунули молнию двери. Тем временем на дворе шел дождь, гремел гром, и делала засветы молния. Отдышавшись, они принялись снимать мокрую одежду с себя, и бросать ее возле двери. В палатке запахло чужыми телами, мочой и перегаром. Посидев минуты две, они приняли решение ложится, так как гроза не унималась. Палатка у нас стандартная, наверно 1, 70 х 1, 70. Я с Софъей прижался к стенке, она почти на мне сверху. Самое главное нас никто ничего не спрашивает, и ничего не просит. Как бут-то мы у них в гостях, а не они у нас. Кое-как уместились.
Через пять минут, один из мотоциклистов сказал, что продрог, и надо как-то согреться, а то простуда гарантированная всем. Они вспомнили, что водка кончилась. Поукав опять затихли. И тут один из них говорит, надо греться телом до тела, кто то хихикнул. Хихикнувшего обозвали болваном. Тогда лежащий к нам с Софъей спиной громила, начал поворачиваться к нам со словами – а это идея! Повернувшись к нам, он взял Софъю за талию, поднял, и начал поворачиваться обратно. Я с Софъей запротестовали. Передав Софъю другим мужикам, сказав им раздевайте эту бабу, громила двинул меня в груди локтем, так что я аж стал задыхаться. Пока я приводил дыхание в норму, в свете молний я видел, как с Софъи были сняты, спортивные кофта и штаны. Она осталась в одном лифчике и трусиках. Потом по руках ее передали на противоположный край палатки, где она оказалась сверху на одном из мужиков. Он лежал на спине, а Софъя на нем. Его ноги обхватили ее бедра с двух сторон, а руками он обнял ее за плечи. Обнимал он ее наверно сильно, так что она не могла пошевелится. Она просилась что б ее отпустили, и ей сказали - чуток согреемся и отпустим. Не прошло и несколько минут, как мужик сказал, что так намного лучше, но он хочет уже по жарче. Лежа на боку, я увидел как он выпрямил ноги, и покачав с боку на бок Софъей, опять согнул ноги в коленях, только теперь его ноги были не снаружи Софъиных, а в середине. Просунув руку куда-то себе в пах, он сказал вот так лучше! Софъя начала громко ругаться – что вы делаете!!! Он громко заржал, и
Экзекуция в роще