могла кричать. По какой-то причине они были особенно осторожны, чтобы никак не пометить меня. Крис, с другой стороны, был в наручниках и подвешен за запястья с помощью веревки, которая была привязана к балке под потолком. Мой стул стоял лицом к нему. Двое мужчин вышли и грубо сорвали с него одежду, разорвав рубашку вокруг скованных наручниками запястий. Они расстелили под ним большой кусок полиэтиленовой плёнки и начали избивать его, снова и снова, большими тяжелыми цепями. Я видела, как кровь забрызгала плёнку и капала с его запястий, где наручники врезались в него, когда они били его. Они просто продолжали избивать его, пока он кричал снова и снова.
Она замолчала на минуту и вздрогнула, прежде чем продолжить тем же ровным тоном.
— Через некоторое время Крис перестал кричать, я думаю, к счастью, он потерял сознание. Его тело было залито кровью, одно ухо частично оторвалось, нос был расплющен, и из него все еще капала кровь, глаза были опухшими и закрытыми. Подъехал вилочный погрузчик с двумя 55-галлонными бочками на поддоне и каким-то болторезом с длинной ручкой. Они подтянули Криса повыше и подложили под него одну из бочек, затем один из мужчин надел болторез на его член и яйца и отрезал их. Я помню, как брызнула кровь, когда они упали в бочку. Должно быть, они отпустили веревку и, когда Крис упал в бочку, они закрыли крышку и забили ее молотком. Затем они свернули плёнку, положили её и резак в другую бочку и увезли их. Через несколько минут погрузчик вернулся с двумя новыми бочками. Я помню, как подумала, что буду следующей, и потеряла сознание…
Я просто сидела и слушала, зачарованная её рассказом. Я никогда раньше не слышала подобной истории и даже в самых смелых мечтах не ожидал такого разворота событий.
Она продолжила:
— Немного позже я очнулась, всё ещё привязанная к стулу. Напротив меня стоял еще один стул, и на нем сидел друг Уолтера Тони. Он велел одному из мужчин снять повязку с моего рта и одной руки. Я просто сидела там, застыв, и смотрела на него. Он вытащил из-под пальто фляжку, и протянул её мне. Я помню, как присосалась к ней и немного кашляла, что бы это ни было, оно было крепким, но мне это было нужно. Там, где мы находились, было холодно, и я была не совсем одета, и алкоголь согрел меня изнутри. Тони начал говорить ровным, мягким голосом.
— Джоанна, мы собираемся немного поговорить, и я хочу, чтобы ты была со мной абсолютно честна. Ты можешь сделать это для меня, Джоанна? Если ты это сделаешь, мы скоро забудем об этом, и ты сможешь вернуться домой в целости и сохранности.
Я просто кивнул ему.
— Уолтер знает об этом человеке, с которым ты встречалась?
— Нет, я так не думаю. Я старалась сделать так, чтобы он никогда не узнал.
— Есть ли вероятность, что этот мужчина сделал тебя беременной?
— Нет, я принимаю таблетки. Я еще не готова иметь детей.
— Уолтер знает, что ты принимаешь противозачаточные средства?
— Нет.
— Ты любишь своего мужа, Джоанна? Как ты думаешь, ты сможешь сделать его счастливым?
— Да, я знаю, и да, я знаю, что могу сделать его счастливым. Мне так жаль, что это случилось, мне просто нужно было...
Он поднял руку и остановил меня.
— Я не уверен, знаешь ли ты об этом, но твой муж - один из самых великолепных людей, которых я знаю. Если бы он захотел, он мог бы стать блестящим писателем или учёным. Он гений в финансах. Тем не
Крепко спящая мамочка