на бедрах, у меня возникла дурацкая идея, как разбудить Марину, слишком заманчивая, чтобы от неё отказаться. Поэтому я хватаю её за лодыжки одной рукой, а другой щекочу мягкую и нежную кожу на подушечках подошв её ног. Эффективность этой техники оказалась удивительной. Марина тут же проснулась, но не торопилась одеть сапоги, всё ещё оставаясь босиком. Поэтому я решил отнести её домой на руках, а затем возвращаюсь за нашими вещами. Это то, чем я занимаюсь в течении минут двадцати. Я кладу Марину на диван в гостиной и иду в машину за вещами. Когда я возвращаюсь, я прошу её приготовить кофе, а сам отношу вещи Марины в гостевую комнату и застилаю для неё кровать. Когда я возвращаюсь на кухню, кофе почти готов. Именно тогда я спрашиваю Марину, чувствует ли она себя лучше и хочет ли она лечь спать сейчас, её комната готова.
Марина:
На кухне навороченная техника, шкафы цвета красного дерева и черные столешницы из искусственного мрамора. Пол из черной керамики, так что ногам довольно холодно. Именно тогда я увидела торчащие из под стола тапочки бабушкиной вязки, сине-красного цвета, и одела их. Я легко нахожу кофе в шкафчике рядом с кофеваркой, а чашки – в шкафчике рядом. Пока я жду рядом с кофеваркой, когда аппарат наварит нам кофе, на кухню заходит Дима и спрашивает меня, в порядке ли я, хочу ли я спать, и что моя кровать готова. Несмотря на усталость, я чувствую, что не готова прямо сейчас немедленно лечь спать. Я говорю Диме, что мне гораздо лучше, и я ценю то, что он сделал и продолжает делать для меня. Он слегка покраснел. Затем я быстро целую его в щёку, говоря, что мне нужно в ванную.
Дима:
Я рад услышать, что ей стало лучше. Тогда она подходит ко мне и неожиданно целует в щеку, прежде чем сказать, что ей нужно в ванную. Я был удивлен, но ничего не сказал. Когда кофе готов, я взял себе одну чашку, а вторую подал Марине. Я кладу себе сахар, наливаю немного сливок, и иду в гостиную, чтобы просмотреть газету перед сном.
Марина:
После ванной я иду в спальню, которая мне на эту ночь отвёл Дима, чтобы надеть ночную рубашку и свои тапочки. Затем я выхожу из спальни с бабушкиными тапочками в руке.
Дима:
Читая газету, я слышу, как Марина выходит из ванной в гостевую спальню. Потом она заходит ко мне в гостиную. Я смотрю на неё. На Марине красная атласная ночнушка без рукавов, но с тонкими красными кружевными бретельками. Её распущенные светлые волосы ниспадают на стройные плечи, прикрывая верх груди. На ногах у девушки красивые красные тапочки, а в руках вязаные тапочки, которые она, вероятно, позаимствовала у меня. Я говорю ей, что кофе готов, поэтому она делает крюк через кухню и, взяв чашку, предназначенную для неё, и возвращается ко мне в гостиную.
Марина:
Сидя рядом с Димой в гостиной, мы говорим обо всём и ни о чём. Я рассказываю ему, что на самом деле у меня нет семьи, мои родители алкоголики и наркоманы, которые видели во мне только источник дополнительного дохода в виде дотаций на детей и социальной помощи, что у меня не было ни брата, ни сестры, и что я никогда не видела никого из моих дядей, теток, двоюродных братьев или бабушек и дедушек. Поэтому я никогда не знала, на что похожа настоящая семейная новогодняя вечеринка. И призналась ему, что именно благодаря его семье я, наконец, узнала, что такое настоящая семья.
Случай в санатории