меня труселя, которые я принялся засовывать в карман.
— Туфли мои тащи, дура! — огрызнулся я.
— Где они?!
— Хуй их знает...
— Ох, урод!..
— Сама ты обезьяна!
Рогатый, запарившись стоять под дверью, принялся обрывать Маринкин телефон. Звонки шли нескончаемым потоком, и изменщице пришлось нажать на кнопку приема после того, как она сунула мне в руки мои любимые замшевые туфли.
— Витюша? Ой, это ты? Бегу-бегу! Спала я, милый, не слышала звонка! — затараторила горе-любовница в трубку.
Непихуева иноходью поскакала к входной двери, потому как тянуть дальше было уже нельзя. А я остался стоять в шкафу, как полнейший кретин из пошлого анекдота, задвинув поплотнее дверцу и продолжая держать в руках туфли. Замер и затаил дыхание. Ох, бляха-муха... Не к добру это все. Еще и нос зачесался... А хороший нос, поговаривают, за неделю кулак чует...
— Ну! — услышал я уверенный мужской бас. — И чего ты не открывала, курица? Полчаса стою, звоню!
— Спала я, Вить, спала, как убитая! — пискляво оправдывалась Маринка. — Перебрала вчера... Корпоратив же у нас был, я же тебе говорила!
— Перебрала она!.. — недовольно буркнул обманутый муж Витюша. — Сколько же ты выжрала? Глянь в зеркало — вся расхристанная, как бомжиха вокзальная! В порядок бы хоть себя привела...
— Не успела, Вить... Говорю же, только встала!
До меня донесся глухой топот, потом какой-то грохот, а затем снова раздались голоса супругов.
— Ты почему раньше-то приехал? — поинтересовалась как бы невзначай Непихуева.
— Не твоего ума дело... Или что, ебаря в шкафу скрываешь? — усмехнулся Непихуев.
— Ага, скрываю! — бесстрашно засмеялась Маринка, и я мысленно обозвал ее подлой сукой. — Пойди, проверь!
— Сейчас схожу и проверю, — хмыкнул Витюша, а у меня затряслись поджилки. Судя по уверенному голосу, Витек не из хилых, а венец моих познаний в единоборствах — просмотр боевиков с Ван Даммом, Джеки Чаном и Мелом Гибсоном... Ох, точно не к добру это все...
Я услышал, как Непихуев вошел в комнату. В ту самую, в которой в шкафу сижу я и от страха порчу и без того спертый воздух. Руки мои затряслись, ноги задрожали, а сердце приготовилось выскочить из груди. Я глянул в щелку между стенкой и дверцей — мужик плечист и высок, а в профиль походит на Адриано Челентано. Оценив это, я тут же спрятался обратно, дабы Непихуев не спалил мой любопытный глаз.
Витя достал телефон и принялся по нему говорить. И говорил, и говорил без конца. Минут пять говорил, которые для меня показались вечностью. Базарил про какой-то поезд, про рейс на Москву, про закупку мороженого, про ларьки и точки сбыта, из чего я сделал великое умозаключение: Виктор Непихуев — предприниматель, хозяин фирмы по продаже мороженого. Сегодня я погибну от рук мороженщика... Приплыли.
Закончив первый телефонный разговор, Витек начал другой. Понизив голос, он почти шептал в трубку:
— Ну что, Анют, я подъеду? У меня время есть до вечера, зависнем, как в старые добрые?.. Да как пожелаешь — можем в кабак, а можем и сразу к делу, чего тянуть-то? Ага! Понял... Ну, тогда я скоро! Жди и готовься, затрахаю до смерти! Давай, пока!
«Вот же поросенок! — думаю про себя. — Тоже не лыком шит, стервец! Ай-яй-яй, нехорошо!»
Непихуев зачем-то повозился еще немного в спальне и отправился к жене, которая, судя по всему, от греха подальше спряталась в ванной комнате. Сучка! Бросила меня на произвол судьбы, спасая собственную задницу! Ехидна!
— Э, Маринка! — басил Витек, барабаня в дверь ванной. — Я ухожу! Слышишь?! Дверь закрой потом!
Мой брат Никита