строго добавил начальник, - товарищ старший лейтенант докладывает, что вы самым безобразным образом оставили свои дела в спецархиве. Не с того службу начинаете, товарищ офицер. Кажется, поспешили мы, поспешили.
Роман Сергеевич сложил скрещенные ладони на столе и непрестанно кивал, не поднимая головы, будто был невольным виновником ее неприятностей.
— Ну, хорошо, старший лейтенант, я вас услышал, больше не задерживаю. А вы, - начальник департамента задушевно улыбнулся, - пожалуй, задержитесь и пообещайте мне, что больше я о вас ничего подобного не услышу.
Взгляд босса скользнул по лицу оробевшей сотрудницы и опустился ниже шеи, где, несмотря на цепкие пальчики, еще можно было проследить ложбинку между объемистых грудей. Роман Сергеевич покинул высокий кабинет и установилась доброжелательная тишина, майор оперся руками на стол и подался грудью вперед, не сводя глаз с подчиненной.
— Служба вообще нравится?
— Так точно, - непривычным для себя, услужливым тоном выпалила София.
Майор встал и задумчиво, заложив руки за спину, прошелся по кабинету вдоль окон. Женщина следила за его перемещением, поворачивала шею и в конце концов была вынуждена развернуться вместе со стулом.
— Что же мне с вами делать? - как бы рассуждая сам с собой, повторял мужчина.
Вдруг он подошел вплотную и поставил ногу так близко от ее стула, что она оказалась между коленей Софии. Майор ногой с силой раздвинул ее бедра и бедняжка вынужденно уступила перед авторитетом начальника, она расставила коленки в угоду рассерженного руководителя и больше не смела их свести.
— А вы не глупая женщина, - голос мужчины утратил диктаторский тон, а его властный взгляд грел душу жарче красивых слов, - у вас могла бы сложиться не плохая карьера в управлении. Как вы считаете?
— Так точно, не глупая, - в голосе Софии слышались легчайшие колебания.
Наступило некоторое облегчение. После двух недель службы, наполненных чрезмерным усердием и безжалостной эксплуатацией болтливых машинисток, такие претензии руководства можно было предположить меньше всего. Если оговор обиженного донжуана не внушал Софии особенной обиды и его можно было списать на неизбежные издержки службы в главном управлении, то внешний вид был исключительно ее промахом. Надо же было додуматься, при такой высокой должности докатиться до коротенькой юбочки, которой место на заднице стриптизерши, да вызывающих ярко-фиолетовых теней на веках.
София печально вздохнула. К ее изумлению, майор подсел на соседний стул, придвинулся и пристально посмотрел прямо в ее печальные глаза. Мужчина большим и указательным пальцами сжал горделивый подбородок Софии, слегка приподнял ее голову, будто оценивая товар, и скользнул ладонью к аппетитной груди. Плотные чашечки лифчика не позволяли в полной мере насладиться упругой мягкостью бюста, но, подкрепленные зрительным впечатлением, прощупывания объемов доставили мужчине заметное удовольствие. София не сопротивлялась, она сидела оцепеневшая от неожиданного поворота событий – единственный бесчестный шажок, облегчивший преодоление карьерного плато, до этой минуты казался свершенным и забытым.
Когда майор сдвинул руку на бедро женщины и вот-вот собирался запустить кончики пальцев под край фривольно короткой юбочки, внезапно со скрипом отворилась дверь и секретарша с внушительной стопкой бумаг вошла в кабинет. Взгляд ее был абсолютно пустым и отстраненным, длинноногая девушка прошла к столу босса, оставила документы на подпись и с холодком в голосе справилась, может ли она еще быть чем-то полезной.
— Кофе сделай. Две чашки. И выпей их, но ради бога не беспокой меня больше! – начальник департамента вспылил, но остался доволен своим остроумием.
Когда майор убедился, что одна глупышка покинула его владения, а вторая не оказывает действенного сопротивления (как и особенного рвения), он поднялся и в галантной форме протянул даме руку, чтобы помочь встать со стула. В его
Однажды в деревне...