слияния я выплескиваю в нее всего ничего, тонкий фонтанчик. Но почему такая, казалось бы, ничтожная потеря приводит к необъяснимой утрате сил? В первые мгновения после близости меня можно брать голыми руками. Что за вещества я отдаю ей? Куда смотрит закон сохранения энергии? Ведь если я теряю, то моя подружка должна что-то приобрести? Не понимаю. Не понимаю. Сейчас я никто. Я никакой. Меня просто нет. Постепенно я начал соображать. Первое, что я понял, это то, что она пытается встать, а я на нее навалился. Все еще шумно дыша, я лег на бок, освободив ее от своего веса. Она села, затем стала вставать с кровати. О, я увидел ее проблему. Большое пятно крови на комбинации. Она повернулась, осмотрела простынь и сказала: - Дай сюда. Я приподнялся, она взяла простынь и спросила: - Где ванна? - Я с тобой, - сказал я. - Нет, я сама, куда идти? Я показал ей. - Там халат синий, это мой, используй, - успел я сказать ей. Она вышла, а я уткнулся лбом в подушку. Никакого триумфа не было. Было совсем не так, как с Женей или с Лидкой. Хотя это произошло в той же комнате, на той же кровати. И я вроде тот же. Что же я сделал не так? Спешил? Может быть, но и с Лидкой я спешил, а как славно все вышло. Словно ища себе оправдание, я подумал, что я просто врач, я сделал больному операцию, я помог девушке избавиться от надоевшей ей девственности, я не виноват, что она выбрала меня, я лишь выполнил свой мужской долг. Если не я, то кто-то другой все равно это сделал бы. Захотелось пить. Я поднялся и, одев трусы, пошел ее искать. Я услышал шум воды. Открыл дверь. Наташа сидела на краю ванны и терла руками простынь. Мой халат был на ее плечах. Ее чулки лежали на стульчике. Она плакала. Я сел на корточки у ее ног. Обнял ее ниже колен. - Ну, не надо плакать, чего ты? Оставь ты эту простынь. Я застираю сам. Она молчала. - Перестань плакать, все будет хорошо. - Угу, будет хорошо, тем более, что кое-кто обещал быть осторожным. - Ты из-за этого? Ну, прости, я не мог сдержаться. - Но ты ведь обещал! - Наташа, ты не бойся. Первый раз неопасно. Забеременеть просто невозможно. - Много ты знаешь. - Ну, кое-что знаю. Я стал целовать ее колени, они были влажными. "Она предприняла водные процедуры", - подумал я. Наверное, она, и впрямь, жутко боится. А разве я не боюсь? Я посмотрел на ее плоский живот, на темный треугольник лона и подумал, что где-то там, в тайной глубине ее тела, пролито мое семя. А вдруг, и правда, сейчас, в эту минуту, происходит оплодотворение? Мне показалось, что волосы на моей голове зашевелились. От ужаса. Нет, не может быть. Это невозможно. Ее папенька затолкает меня в колонию. Нужно что-то сказать ей, чтобы она не проговорилась, как Лидка. - Ты это... Используй ванну, если надо, - тихо сказал я. В горле было сухо. - Уже использовала. Даже марганцовку нашла, - она горько вздохнула. - Наташ, ты только не говори никому, пусть это будет наша тайна. - Хороша тайна! Но ты не переживай так, я не Лидка, не буду хвастаться. - Причем здесь "хвастаться". Просто это дело двоих... - Двоих. Если не вмешается третий. - Наташа, я читал, когда девушка в первый раз, то опасности нет. - Где
Налево или направо