платьях и фартуках, как дореволюционные гимназистки. Вот только с длиной юбок ей совладать не удается. Такие купили, отвечаем мы в ответ на все ее требования удлинить и расширить. Нечего удлинять, вот, смотрите, остался всего сантиметр, только на кромку и хватает. Такой вот маразм. И он крепчает. Хорошо хоть не проверяет, какого цвета у нас трусики. - Ну что пойдем? - спросил Мишка. - А куда деваться? - Как ты живешь? - спросил он заботливо. - Тихо и незаметно. Он рассмеялся и отошел в сторону. Я почувствовала на себе чей-то взгляд, подняла голову - с другого конца класса на меня внимательно смотрела Лидка. Наши взгляды встретились. Секунду, другую в воздухе мелькало электричество ревности, потом мы почти одновременно отвели глаза в сторону. - Оденься потеплее, ночью шел дождь, - сказала мама утром. - Так тепло же еще. - Нет, после дождя прохладно, одень чулки. Отцу скажу. - Мамочка, не используй папочку в качестве пугала. Это нечестно. - Не умничай. Одень, хотя бы тонкие. - Мамуля, сжалься, на дворе пятое сентября, какие могут быть чулки. - Заболеешь, будешь знать, - неохотно отступила мама. - Буду знать, буду знать, - обрадовалась я. Библиотека у нас в подвальчике. После второго урока Мишка, Катя Степко и я двинулись на дело. Систематизация - это расстановка книг по темам и по алфавиту. А еще их нужно протереть. Мы возились уже больше часа, но только-только подобрались к Пушкину. Катька работала, стоя на лестнице-стремянке, и это меня раздражало. Собственно, раздражало другое, вынув книжку, она требовала, чтоб Мишка принял ее у нее. И Мишка подходил, и я видела, что он смотрит ей под юбку. С неподдельным интересом. - Братцы, - вдруг обратилась к нам Катька, - а можно я немного сачкану? Я внимательно посмотрела на Мишку. - Сачкани, отчего же не сачкануть, - сказал Мишка. - Вот ладушки, вот ладушки, мне так домой надо, представить себе не можете! - Можно подумать, нам не надо, - пробурчала я. - Наташенька, в следующий раз ты сачканешь, ладушки, а? - Катись ты, - я не любила ее слащавости. Она стала спускаться. Придержи меня, капризно заскулила она. Мишка подскочил и придержал ее. Придержал так, что впору было давать по морде, но она только захихикала. Вот сучка! Да и он хорош, джигит. Мишка взял ключ и повел Катьку к выходу. Через минуту он вернулся. Мое сердце забилось в тревоге. Словно заведенная, я продолжала полировать обложку со светлым образом классика. Мишка подошел и стал сзади. Стоит и молчит. И я молчу. - Наташа. - Что? - Ничего. Просто - Наташа. - Шестнадцатый год Наташа, что теперь? - Теперь? Теперь вот еще и я. Он положил ладонь мне на талию. - Еще и ты? Зачем так много? Еще и Катя. - Совсем немного. Можно, если немного? Он стал притягивать меня к себе. Он прижал меня и уткнулся носом в мою шею. - Наверно, нельзя, - ответила я, пытаясь оттолкнуть его руки. - Это почему же? - Потому что вы находитесь в среднем учебном заведении и не должны... Его ладони легли на мои груди. Он слегка сжал их. Перестань, прошептала я, Не перестану, ответил он. Совершенно неожиданно его руки скользнули вниз, он погладил мой живот и вдруг стал поднимать кверху мое форменное платье. Боже, что ты делаешь, перестань! Но он уже не слушал, я тесно сжала ноги, его лапа уже была прямо на трусиках. У меня сперло дыхание. Я
У нас кабинет в самом конце коридора