колбасы. - Выпьем по граммулечке за знакомство, - предложил он - Я не пью, - прошептала я, не хотелось, чтоб слышали тетки - И я не пью, вот Колян - выпил, - он показал на рыжего - А мы по чуть-чуть. И он вдруг исчез, но мигом вернулся, оказывается, попросил у проводника еще один стакан. - Итак по чуть-чуть, - он налил, действительно, совсем понемногу Я неуверенно взяла стакан, он слегка стукнул своим стаканом по моему и одним глотком выпил. - А ты? Я до это пила вино два или три раза. Боясь показаться невеждой в этом деле, я решительно глотнула из стакана и поперхнулась, закашлялась. - Что не пила прежде? - спросил он заботливо - Почти, - призналась я Жарким пламенем вино разлилось по моему желудку. Я откинулась на спинку полки и мне стало как-то по незнакомому хорошо. Мне казалось, что я уже давно знаю этого Толика, я молча слушала его рассказ про армейскую жизнь. Вернулся черненький, я почти забыла его имя, он сразу полез на верхнюю полку, Толик продолжал что-то говорить, он расспрашивал меня, где я живу, в каком классе учусь, куда еду. Выяснилось, что они вовсе не дембеля, им еще служить по году, а едут они в командировку и через месяц будут ехать обратно... Я слушала его то рассеянно, то внимательно, он налил еще по чуть-чуть, но это уже не чуть-чуть, прошептала я, но это еще и не уже, ответил он, я рассмеялась, у тебя есть парень, есть, соврала я, зачем ты врешь, нехорошо обманывать старших, а пусть старшие не подпаивают младших, отвечала я, а хочешь, я буду твоим парнем, он сидел уже совсем плотно ко мне. - Жарко, - я пыталась отодвинуться, но двигаться уже было некуда - Пойдем в тамбур, проветримся - Какой ты быстрый, - и стала отодвигать его ладонь, неведомо как оказавшуюся на моей коленке. - Пойдем, - потянул меня за руку - Только на минутку, - я вдруг заметила, что уже совсем стемнело.Соседки, в спасительную миссию которых я так свято надеялась в начале, оказывается уже тихо дрыхли, отвернувшись к стенке. Свернувшись калачиком, спал рыжий, спал черненький, мы прошли по вагону в дальний его конец, почти везде народ спал, от выставленных в проход ног нехорошо пахло, Толик открыл дверь, потом следующую, и мы оказались в грохочущем тамбуре. Он обнял меня сразу. У него были крепкие руки, он прижал меня, и стал целовать, целовать без перерыва, без передыха. Конечно, я целовалась раньше, но чтобы так - никогда. Он стал гладить мою грудь через платье, какая ты красивая, шептал он, он целовал меня в шею, я выгибалась назад, словно в каком-то сложном танце, его руки были везде, их, казалось, было не две, а десяток. - Бог мой, какая у тебя упругая грудь, - прошептал Толик Он стал расстегивать пуговки платья на груди. - Не надо, не надо, - шептала я. Главное, что я его почти не отталкивала, наверное, я была немного пьяна. Почувствовав его ладони у себя на бедрах, под платьем, я тесно сжала ноги и стала резко вырываться, наконец, мне удалось, уперевшись в его грудь руками, оттолкнуть его от себя и в эту минуту дверь тамбура открылась, и вошел рыжий - О, да тут весело, - громко рявкнул он. Чуть не плача от обиды, я пыталась одернуть платье, я схватила ручку двери, хотела открыть ее... - А я? - рыжий пытался обнять меня -
Шантажистка (Записки папарацци)