впервые, поцеловал ее в щеку. Глаза Жени чудно блестели. - Ты меня любишь? - спросила она. - Люблю, - ответил я. А ты меня? И я тебя. Я поцеловал ее в губы именно во время этих ее сладких слов. Мой поцелуй почти заглушил ее слова. Сначала я целовал ее легко, едва касаясь губами ее губ, моя правая рука искала покоя и нашла его у нее на груди, я слегка сжал ее левую грудь сквозь простынь, я почувствовал ее сосок и то, что она без лифчика. Левой рукой я стал сдвигать простынь вниз, не надо, прошептала она, ложись рядом, что же ты, так и будешь сидеть, я стал ложиться, боишься замерзнуть, спросила она, нет, не боюсь, удивился я, не похоже, рассмеялась она. И я понял. Я вскочил и в два движения сдернул футболку и спортивные брюки. Я оставался в трусах. Снимать их при свете было как-то неловко. Я лег рядом с нею. Я снова стал целовать ее лицо, нос, губы. Она откинула край простыни, и я лег ближе, боясь коснуться ее кружевной комбинации. Я стал снова гладить ее груди, только теперь обе, я целовал ее шею, милый мой, прошептала она и обняла меня. Я провел ладонью вниз по ее долгому телу и чуть не задохнулся от восторга - кроме комбинации на ней не было ничего. Правой рукой я поймал край кружевной ткани и потянул ее кверху. - Подожди, порвешь, - она села и стала стаскивать комбинацию через голову. От вида ее голого тела я чуть не застонал. - И ты сними все, - тихо прошептала она. Я потянулся к выключателю. - Нет, нет, оставь, пусть будет, - сказала Женя. Я сдернул с себя трусы и прижался к ней. - Не спеши, миленький. О, какие мы большие, - изумилась она. Я не мог не спешить. Природа делала все за меня. Я лишь исполнял ее команды. Невыразимое ощущение ее голого (совершенно голого!) тела... Я крепко обнял ее, я лег на нее сверху, я оперся на левый локоть, чтоб не давить на нее своим телом, моя правая ладонь жадно скользила по ее груди, по животу, по бедрам. Я целовал ее почти безотрывно. Я заметил, что она стала дышать жарко и глубоко. Я стал гладить ладонью там, внизу, как назвать то, что я гладил? Великий и могучий, бедный и богатый русский язык, нет в тебе красивых и в то же время обыденных слов для описания любви. Либо слишком возвышенно, либо низменно и матерно, и то и другое неправда. Так что я гладил? Женя сама потом подсказала мне, не обижай мою киску, шепнула она, когда я сделал неловкое движение. Киска, под моими пальцами была ее киска, пусть будет так. Сейчас, вспоминая себя, нашу первую близость, я понимаю, что был неловок, как теленок, я не поцеловал ее в живот и там, ниже, хотя я хотел этого, я почти не целовал ее небольшие грудки, я стремился к одному, овладеть ею и побыстрее. Но я быстро почувствовал ее реакцию на мою ладонь, там внизу, на ее киске. Я ощутил увлажнение, и, замирая от восторга, легонько ввел палец в негу ее тела, к моему удивлению она задвигала бедрами так, что не было сомнения, ей было хорошо от моей бесстыдной ласки, она тихо застонала. И я не выдержал. Я навалился на нее, нажал коленом между ее колен, ее ноги послушно раздвинулись, я прижался совсем близко к ней, я стал направлять свой
Возврат товара