да и просто он начинал трещать по швам. А когда я уговорил попробовать без бюстгальтера, пока Лена красовалась перед зеркалом выглядело достаточно невинно, и Лена согласилась. Но стоило ей начать движение и ее упругие шары раскачивались и то и дело норовили выпрыгнуть наружу. Уже в дверях номера она это поняла и хотела переодеться, но я убедил ее, что в такую рань еще спят и начнут просыпаться только ближе к завтраку. Фотосессия прошла великолепно.
Лена даже рискнула опустить лямки сарафана для пущей эротичности.
Когда мы возвращались с импровизированной фотосессии, навстречу нам встретилась троица арабов, которые чуть не свернули шеи, разглядывая покрасневшую от стыда Лену. Еще не смолк громкий гомон арабских голосов за нашей спиной, которые видимо с восторгом делились впечатлениями, а я уже пытался донести до Лены свою теорию. Теорию о том, что она, мое самое дорогое украшение и я абсолютно не стыжусь, когда вижу такие взгляды, а наоборот горжусь, что у меня такая красивая жена. И прятать жену под огромным слоем одежды, это то же самое, что купить дорогой бриллиант и не выставлять на обозрение в красивой оправе, а носить в кармане.
Все также, я иногда старался оставить ее одну и посматривать со стороны, когда видел повышенный интерес кого-то из мужчин рядом, чтобы не напрягать потенциального ухажера и саму Лену своим присутствием. Больше ничего заслуживающего отдельного описания в эти пару дней не случалось. Мимолетные комплименты, как бы случайные взгляды и прочие приятные мелочи, которые капля за каплей точили неприступность моей супруги...
Мы очередной раз нежились у бассейна и попивали легкое местное вино, которое здесь наливали бесплатно.
Мимо нас прошла жена того самого японца, которого Лена застукала в баре.
— Смотри, она опять одна пошла, — сказал я, указывая на симпатичную азиатку.
— Может она просто устала, отдохнуть пошла, — с сомнением начала Лена.
— Ну пойдем прогуляемся...
Наверное, если бы не вино и скука, мы бы так и остались лежать. Но делать было нечего, солнце начинало припекать, Лена встала и лениво пошла за мной. Мы почти столкнулись с японкой, когда она вырулила из каких-то служебных помещений и двинулась по коридору в свой номер. За ней щелкнула дверь, соседняя с нашей.
— Я же говорила, спать пошла, — сказала Лена, но мы уже заходили в свой номер.
Я вышел на балкон и позвал Лену. Окно соседнего номера почти примыкало к нашему балкону и с перил можно было в него заглянуть. Вокруг никого не было видно, и я встал на перила.
У них была открыта форточка, через нее раздавался шум воды, льющейся в душевой. Чувствуя себя вором-форточником, я протянул руку и сдвинул в сторону штору. Появилась щель, через которую можно было заглянуть в комнату. Планировка была такая же, как и у нас. Через щель было отлично видно большую двуспальную кровать и дверь в коридор. Больше не было ничего интересного. Сзади топталась Лена. Я, разочарованный, уже спускался вниз, как вдруг душ затих и отчетливо послышался стук в дверь. Мы затихли и прислушались. Открылась дверь и знакомый голос произнес:
— Clеаn rооms. Whаt dо yоu pоlish?
Сказано это было каким-то игривым тоном. Тут же в тон ему из ванной донесся тоненький голосок японки:
— Yеs, yеs! Pоlish mе, plеаsе.
Дверь захлопнулась и отчетливо раздался щелчок закрываемого замка.
Лена посмотрела на меня и молча начала карабкаться на перила балкона. Я придерживал жену и изредка умудрялся заглядывать в окно соседей.
У дверей стоял мужик, который помогал нам донести сумки при въезде в отель.
Находить устойчивое положение самому и одновременно поддерживать жену было неудобно. Вдруг жена
Про меня