— Когда мама и Придурок, - она остановилась и улыбнулась, - когда мама и Придурок впервые сказали мне о том, что я будут жить с ним, я была расстроена. Я не понимала, как я могла жить с ним и все еще считать тебя своим отцом. В течение нескольких недель они оба рассказывали мне все о том, как это было бы здорово, что с тобой все будет хорошо. Они продолжали говорить мне, что тебе было бы лучше без нас. И у нас было бы много новой одежды и украшений. Мама сказала мне, что я должна держать это в секрете, пока это не случится, так я и сделала. Мне нравились блестящие вещи, но тогда они не были для меня всем. Я по глупости доверилась маме. Как только мы переехали, я попросила маму и Придурка отвезти меня к тебе, но через пару недель они сказали мне, что я не смогу тебя видеть, пока Придурок не усыновит меня.
Она боролась с собой, заламывая руки, но продолжала говорить. Я просто продолжал потягивать свой напиток и смотреть на сад.
— Возможно, я была немного наивна, но даже я знала, что что-то не так. Но мама и Придурок продолжали покупать мне всякие вещи. Они купили мне новую одежду и украшения. Они вывели меня на улицу и показали городские достопримечательности, которых я никогда раньше не видела. За первые шесть месяцев я трижды ездила в Сидней, когда они пытались меня успокоить. Ночью в своей комнате я скучала по тебе и плакала, когда думала, что я тебе не нужна.
Моя броня трещала, слушая ее разговоры, но во мне тоже нарастал едва уловимый гнев, новый гнев по отношению к Кэрол и Придурку. Я позволил своим эмоциям смягчиться только по отношению к Маккензи, когда ответил:
— О, тыква, этого никогда не было. Мне не разрешили увидеться с тобой. В этом запретительном приказе говорилось, что я должен держаться подальше от Придурка, твоей матери и тебя. Меня бы бросили в тюрьму, если бы я нарушил его сознательно. Я думал, ты меня не хочешь. Твоя мать....
Мы сидели в тишине, и я позволил этой мысли затихнуть.
— Маккензи, я пытаюсь собрать это воедино. Это первый раз, когда мы говорим, я имею в виду, по-настоящему говорим с тех пор, как все это началось много лет назад.
Я сидел и думал, я собирал информацию, разговоры и документы, которые я прочитал за эти годы вместе, и мне казалось, что некоторые вещи наконец обретают смысл. Ты не возражаешь, если я кое-что спрошу? Если ты не хочешь отвечать, все в порядке.
— Папа. Если тебе нужно знать, как бы это ни было больно, я скажу тебе, если смогу.
Она ответила почти умоляющим голосом.
— Через несколько месяцев после того, как я уехал, я вернулся, чтобы повидаться с твоей бабушкой. Ты не знала, но она только что прошла свое первое лечение от рака. Ты увидела меня в Мейтленд Сентрал.
Маккензи склонила голову, на ее лице было написано смущение.
— Что случилось? Если ты была так опустошена, почему ты так со мной обращалась?
Прошла минута или около того, прежде чем она ответила. Было много позора и боли, но, на удивление, немного гнева, направленного на меня. Наконец, она вздохнула и успокоилась. Я понял, что в этом разговоре будет много такого.
— Когда я впервые увидела тебя, ты смеялся над чем-то в своем телефоне. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я видела тебя в последний раз. Если ты вспомнишь тот день, когда мы пришли к
Стоило ли?