для школы. Но при более чем трехстах долларах, да, действительно, триста за долбанный калькулятор, потребовалось некоторое время, чтобы накопить.
Ей это понравилось, и хотя калькулятор был в значительной степени устаревшим с современными технологиями смартфонов, калькулятор всегда стоял на ее столе, занимая почетное место.
Последним подарком, который я ей вручил, был простой конверт из плотной бумаги. Внутри был листок бумаги с юридическим заявлением о том, что усыновление Маккензи Стивеном Моррисоном было отменено. Если бы она подписала нижнюю часть документа и засвидетельствовала это, она снова была бы Маккензи Смит, дочерью Терри Смита и Кэрол Браун.
Должно быть, я держал свою восстановленную плачущую дочь почти десять минут, но на этот раз это были слезы радости, в отличие от нашей первой встречи примирения. Когда она достаточно успокоилась и пошла расписываться и искать свидетелей, почти все вызвались добровольцами. Единственным человеком, который этого не сделал, была Кэрол.
На это ушло больше восьми лет, но я наконец-то вернул свою дочь.
Другой интересный разговор был с Кэрол. Все начинало стихать, и люди направлялись внутрь. Маккензи показывала Бену дом, и я предполагаю, что ее комнату. Отец хотел пойти и рассоединить их. Однако она больше не была подростком. Ей было за двадцать, и она была взрослой. К ее возрасту у меня уже была ходячая говорящая дочь, так что я не мог мешать тому, что она хочет провести время со своим мужчиной. Мои девочки отвели детей внутрь вместе с Ким, чтобы принять ванну, и устроили им просмотр фильма. Пол и папа убрали барбекю, а я убрал мусор, прежде чем отправиться внутрь. Я как раз бросил последние пакеты в мусорное ведро, когда повернулся и столкнулся лицом к лицу с Кэрол.
— Я чертовски надеюсь, что ты счастлив, Терри! - начала она, а потом просто стояла, уперев руки в бедра, и смотрела на меня.
Прошло довольно много времени с тех пор, как я видел ее, и я должен признать, что она все еще не улучшилась в отделе внешности. У нее все еще было общее ощущение картофелины с руками и ногами, возможно, мисс Картофельная голова?
— Эм, так и есть, Кэрол. В наши дни есть много вещей, которым я в целом доволен. Сегодня, например, был отличный день, хорошая погода, праздновали день рождения нашей дочери... Есть ли что-то в аду, чему я должен быть рад, о чем ты говоришь? – спросил я.
Она раздраженно всплеснула руками, повернулась и направилась прочь. Я пошел за ней. Я догнал ее на задней палубе.
— Кэрол. Ты не можешь бросить такой комментарий и уйти.
— Конечно, я, блядь, могу, Терри. Она выплюнула: Никогда за все эти годы ты этого не понимал.
Я посмотрел на нее.
— Пойми, Кэрол, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Перестань бросать загадочные комментарии. Да, я счастлив!
Я расстроенно сказал, что не хотел, чтобы она была здесь, но это было ради Маккензи.
Она просто смотрела на меня, из ее ушей валил пар. Затем она остановилась и сдулась, чуть не упав в одно из кресел во внутреннем дворике.
— Еще со старшей школы, Терри, ты был моей опорой, моим надежным местом. В течение пятнадцати лет я принимала тебя как должное. Ты никогда не расспрашивал меня о мелочах и делал для меня все, что мог, пока мог.
Она посмотрела на меня, когда я сел напротив нее.
— У нас родился ребенок, когда нам было восемнадцать, мы были только что из средней школы. После этого для меня не было ничего, кроме Маккензи и тебя. Я стала такой несчастной. Я думала, что трава всегда будет
Трубач