Моя мать сказала мне: — Джон, здесь что-то не так. Вам с Карой нужно поговорить и все уладить. Она плакала, когда мы повесили трубку. Мне все равно, что ты думаешь, Кара любит тебя, и тебе нужно привести свою голову в порядок.
Нет смысла спорить с мамой. В любом случае, возможно, именно от нее я получил этот бычий ген. Я подошел к дивану и попытался заснуть. Я уже почти привык спать на диванах.
Я встал на следующее утро, пытаясь понять, что я собираюсь делать. Так много косвенного дерьма, но все сходится. Сегодня мне придется встретиться с Карой лицом к лицу. Я решил пойти в "Холидей Инн" и выяснить все факты для себя. Я попросил маму присмотреть за мальчиками, чтобы я мог пойти поговорить с Карой. Мама была рада видеть, что я, по крайней мере, даю Каре шанс все объяснить.
Я направился в "Холидей Инн". Сначала я поискал их машины. Я видел их машины на боковой стоянке. Я прошел через боковой вход и увидел вывеску, вывешенную там, где проходила встреча. Двери были открыты, так что я мог слышать, что происходит. Вокруг овального стола сидело около десяти человек. Я заглянул внутрь, но меня никто не видел. Кара сидела рядом с Рэем, ублюдком. Я слушал за дверью, когда собеседник сказал, что они прервутся на час на обед, а затем встретятся, чтобы закончить работу. Сегодня они должны закончить работу раньше.
Я быстро вышел к фургону и подождал, пока все уйдут. Они оставались там на обед, но я видел, как Кара и Рэй вышли через боковую дверь. Я опустил стекло, чтобы послушать, о чем они говорят.
— Чего ты хочешь, Рэй? Я не хочу быть здесь с тобой. Кто-то может неправильно это понять, а у меня и так достаточно проблем дома, — сказала Кара.
— Маленький домашний папочка скучает по тебе. Он думает, что у тебя есть любовник? — спросил Рэй.
— Прекрати это, Рэй. То, что у нас с тобой было или, скорее, никогда не было, было шесть лет назад, до того, как я встретила Джона. Когда ты наконец поймешь, что я не хочу иметь с тобой ничего общего? Почему ты так усложняешь мне жизнь? Неужели ты не понимаешь, я не хочу тебя. Я хочу своего мужа, Джона.
— Брось, Кара, что у него есть такого, чего нет у меня? Кроме того, он домашний папа, а ты — кормилец. Когда ты захочешь настоящего мужчину, как я, и бросишь его сладкую задницу?
— Джон дважды — нет, десять раз — больше, чем ты можешь надеяться. Тебе повезло, что я не рассказала ему, как ты ко мне пристаешь. Он надерет тебе задницу на следующей неделе. А теперь оставь меня в покое.
— Ты думаешь, я боюсь домашнего мальчика. Иди сюда, дай мне еще раз пощупать твою грудь.
Он поднял руку, чтобы схватить ее за грудь, когда она отстранилась, чтобы дать ему пощечину. Он потянулся и схватил ее за руку.
— Ну же, Кара, это все, что в тебе есть для борьбы?
Я выскочил из фургона и через три секунды был у него на заднице. Я видел, как у него отвисла челюсть, и Кара спросила: — Джон, что ты здесь делаешь?
— Делаю то, что должен был сделать несколько месяцев назад, — ответил я.
Я ударил его изо всех сил в живот, затем правой, которая попала в левую часть его лица. Затем, вперед-назад, вправо-влево, вправо-влево, я продолжал бить этого сукиного сына. Где-то в конце концов я, наверное, сломал ему нос. Я знаю,
Дневник маньяка