Мама закричала. Не изящный крик "Ооох!", а полноценный крик "О боже я сейчас умру!". Всё её тело напряглось подо мной, и она обхватила меня так крепко, что я бы услышал хруст рёбер, если бы она не кричала мне в ухо. Её пиздёнка присоединилась ко всему этому, сжав мой и без того уже болезненный хуй до точки короткой агонии. Она вздрогнула раз, два, три раза, а затем всхлипнула. Я воспринял это как сигнал и отстранился. Мама не отпустила меня, но оттолкнулась от стиральной машины, и мы оба успели сделать шаг от неё, прежде чем мои ноги отказали, и я осел на пол. В итоге мы лежали в метре от стиральной машины, мама лежала на мне, а мой хуй всё ещё был погружен в неё. Мы оба просто лежали несколько минут, хватая воздух, пока стиральная машина жужжала рядом с нами. Наконец мама нарушила тишину, сказав: Обними меня, - и я обхватил её тело руками, чувствуя, как по нему периодически пробегает дрожь.
Прошло ещё двадцать минут, прежде чем мама перестала цепляться за меня и смогла подняться на колени. Она подняла переднюю часть своей юбки, затем медленно подняла бёдра. Я посмотрел вниз и увидел, как мой багровый и сердитый, но милосердно обмякший хуй выскользнул из её пиздёнки, вместе с тем, что выглядело как мой новый личный рекорд по количеству спермы. Посмотрев на маму, я увидел, что её глаза были слегка влажными, но на её лице была мечтательная улыбка.
— Всё хорошо? - спросил я, надеясь, что она не так травмирована этим переживанием, что мы преждевременно прекратим донорство моей спермы.
Ммммм, - счастливо простонала она, кивнув. — Очень хорошо!
Она указала на мой хуй и на стиральную машину.
— Не могу поверить, что у меня в доме всё время было это и это, и я никогда не пользовалась ими вместе.
Я слегка пожал плечами.
— Ну, до недавних пор тебе не нужно было спешить забеременеть, - заметил я, и затем жестом указал на лужу спермы, которая вытекла из неё. — Хотя, возможно, это уже не проблема, если судить по этому количеству.
— Да, - сказала мама, взглянув на стиральную машину, которая, как по приказу, замедлила своё вращение. Затем она повернулась ко мне. — Но мы должны продолжать попытки, на всякий случай.
— Ты начальник, - сказал я, чем заслужил серьёзный кивок мамы.
— Конечно. Давай, работник, пошли.
Она встала и помогла мне подняться на ноги, а затем мы оба заковыляли обратно на кухню с таким видом, будто весь день скакали на верблюдах.
Почему-то было только семь часов вечера, но, несмотря на это, мы оба были обессилены и совершенно не были настроены заканчивать приготовление болоньезе. Вместо этого жареный лук нашёл себе новое место на вершине наспех приготовленных гамбургеров, и мы рухнули на диван, чтобы пообниматься и посмотреть телевизор, пока не стало достаточно поздно, чтобы мы могли пойти спать, не потеряв при этом своё лицо.
* * * * *
Рано лечь спать в данном случае не означало рано встать. Было уже девять часов утра, когда я проснулся, и даже тогда моё пробуждение было не добровольным.
Падение Джены Уолсори