продолжал свои возвратно-поступательные движения мой палец-победитель, но у меня ничего не получилось. Выгнувшись, насколько было возможно, я отодвинулся от ее спины, природа подсказывала, что так будет лучше и, действительно, кончик моего дружка погрузился в нежную пещерку и теперь находился вплотную с моим пальцем. Дикая, неописуемая страсть охватила меня, я старался задвинуться глубже, но почему-то не получалось. И вдруг я почувствовал, что Тамара делает попкой движение навстречу мне, навстречу моему дружку. И это ее движение стало последней каплей переполнившей сосуд моего желания. Я дернулся и почувствовал, что кончаю, струи моей малофьи выплеснулись в ее тело. Еще! Еще. Еще... И еще чуть-чуть. И еще. Я содрогался, я не управлял собой. Кажется, я стонал каким-то плачущим стоном. Кажется, она - тоже. Помню, что хватал ртом воздух и не мог надышаться. Жутко хотелось пить. Помню, что груди ее стали на мгновение твердыми, как яблочки. Помню, что целовал ее спину, шею, щеки. Помню, что она так и не повернулась. Помню, что прислушался, стараясь понять, нет ли в палатке проснувшихся от наших стонов. К какому выводу пришел - не помню. Как привел в порядок свою одежду, как оделась она - не помню. Но я хорошо помню другое. С первого мгновения после того, как мы разжали наши объятия, закрался в мою несчастную голову червячок сомнения. Все ли я сделал так, как надо? То что произошло, это и есть то, после чего я могу считать себя мужчиной? Я овладел девушкой или нет? Может это и глупо, но беспокоило только одно, то что я не ввел ей полностью. Контакт вроде и был, но такой поверхностный. Да, я выплеснулся в нее, но где-то тут, почти на отмели. У Зины с физруком вон как было. Он, похоже, доставал ей до желудка. Помню, что гладил ее везде. Груди - они стали снова мягкими и упругими. Живот и ниже. Там везде было жутко мокро. Она даже оттолкнула мою руку. Помню, что шепнул ей, что люблю ее. Помню, что она не ответила. Как она отодвинулась, и как я заснул - не помню. - Девственники налево, остальные направо, - кричала мне Африкановна. От ужаса я проснулся. - Девочки налево, остальные направо, - это Африкановна строила всех на зарядку. Я дико проспал. Я был в палатке один. Сначала я сел, а затем снова упал на подушку. События минувшей ночи всколыхнули мой разум. Что это было? Любовь? Какая тут любовь! Похоть, разврат! Прости, господи. Но все равно, в моей жизни такого еще не было. Спасибо тебе, Томочка. Я вышел из палатки, незаметно прошел к умывальнику, умылся. Зарядка уже кончилась, пионеры готовились к завтраку. Я поискал глазами свою ночную подружку и был чрезвычайно удивлен, даже обижен, увидев ее в компании своих друзей. Все шестеро сидели поодаль и о чем-то разговаривали. Я подошел к ним. Я неотрывно смотрел на ее лицо. Она же мельком взглянула на меня и все. Они притихли. Нужно было что-то сказать, но что? - Ну, как вам поход? - наконец, выдавил я из себя гениальную мысль. - Нормально, - ответил один из юношей. - Как спалось? - продолжал я, чувствуя, как земля потихоньку уходит из-под моих ног. - Нормально, - ответила она и посмотрела мне прямо в глаза. Тамара, пойдем со мной, захотелось сказать мне ей, что ты тут делаешь, ведь мы с тобой вон что делали ночью, значит, ты теперь моя, а я твой, зачем тебе эта компания, пойдем, я буду любить тебя всегда,
КУРС МОЛОДОГО БОЙЦА