До Нового года оставалось два дня, когда в деревенское "сельпо" в преддверии праздника, завезли жутко дефицитное бутылочное пиво " ячменный колос", а председатель Николай Егорыч распорядился забить на ферме двух быков, и раздать мясо колхозникам бесплатно. Советская власть ценила работу сельских тружеников, и иногда делала им подарки.
— Можешь не ходить возле меня Иван, до Нового года тебе ничего не обломиться. - грозно прикрикнула на мужа Зинаида Васильевна, показав тому внушительный кулак.
Моя тёща гнала самогон на кухне, а тесть юлой крутился возле неё стараясь выпросить у строгой жены сто грамм на опохмел.
По сравнению со своей рослой супругой, низкорослый тесть, колхозный тракторист и пьяница, выглядел сущим шкетом, чем и пользовалась тётя Зина, лупя мужа за пьянку и пропитый аванс.
— Да, я не дотерплю до Нового года Зин. Я много не прошу, сто грамм всего, голову "поправить". - канючил у жены дядя Иван, пытаясь приблизиться к самогонному аппарату из крученого змеевика которого капала в трёхлитровую банку заветная жидкость, но всякий раз пятился назад увидев огромный кулак рослой супруги.
— А ты чего расселся Костя? А ну живо иди за дровами. Не видишь печь прогорает? Вот же навязались на мою шею дармоеды. Подсуропила родная дочь зятя. Врагу не пожелаешь. - наблюдая одним глазом за самогонкой стекающей из змеевика в банку по суровой нитке, тёща поставила руки в боки сделав злое лицо смотрела на меня и на мужа.
Но её злость была больше направлена на выпивоху супруга, а по отношению ко мне в строгих глазах моей "второй мамы" светилась теплота. И на это были особые причины. Две недели назад я ехал с ней и с двумя доярками поздно вечером с фермы. Тёща и две её товарки были поддатые, обмывали "копытца". У одной из доярок пожилой конопатой тёти Веры, родился внук и его рождение как положено обмыли на работе самогоном.
Пьяные доярки всю дорогу от фермы до деревни горланили песни полулёжа в санях, тёща держала в руках вожжи управляя лошадью, а я сидел рядом с ней на коленях держась за облучок чтобы не свалиться. На одном из поворотов сани занесло и я навалился на тёщу. Пользуясь моментом просунул руку ей в распахнутые полы полушубка, и внаглую помял тёте Зине через кофту одну из её больших сисек. За, что тут же получил от неё увесистый тычок кулаком в бок. Но с этого дня взгляд моей "второй мамы" по отношению ко мне стал теплее. Хотя полгода назад, когда я женился на её дочери Свете и она привела меня жить в дом своих родителей, тёща меня откровенно недолюбливала.
Не такого зятя хотела себе Зинаида Васильевна. Я был городской и не знал с какой стороны взяться за топор и наколоть дров. А тёща желала, чтобы дочка вышла замуж за деревенского парня, который бы стал ей помощником в её большом хозяйстве.
Но я быстро учился премудрости сельской жизни в желании угодить своей " второй маме, " и через полгода нахождения в её доме, мог самостоятельно запрячь и распрячь лошадь, в сани и в телегу, съездить на ней за водой и по дрова в лес. Научился косить траву, опахивать на лошади картошку не хуже любого деревенского мужика, и тёща сменила свой гнев на милость, окончательно приняв меня в свою семью.
Возможно я бы так и не старался, но тётя Зина мне безумно нравилась. Я влюбился в свою тёщу едва переступил порог её дома. Высокая, статная женщина с тёмнорусой косой доходящей у неё до пояса, красивая на лицо и
фигасе