Ее щеки резко впали, усиливая давление на его набухший ствол. Горячие капельки спермы сочились из кончика его хуя, и Элисон издавала непристойные хлюпающие звуки, с любовью обмазывая языком головку его елдака.
Элисон сжала пальцы вокруг основания члена сына, продолжая лихорадочно сосать текущий кончик. Незамедлительно она начала дрочить и гладить его огромный, ноющий стояк, так быстро, как только могла. Ее кулак двигался молниеносно, доя его хер, побуждая накопившуюся сперму фонтаном вытечь из его молодых яиц.
— Оооооооо, мама!
Рэнди прижал руки к ее голове, крепко сжимая ее, кончая. Его пульсирующий хуй дергался и извивался, когда он выплескивал свою сперму, выплескивая огромные струи соленого на вкус хуиного сока между губ его любящей матери. Элисон жадно глотала, звуки отсоса становились всё громче, когда она с шумом заглатывала в себя его извергающуюся сперму. Дрочащий ствол кулак замедлился, и она стала сильнее сжимать дергающийся член сына, выкачивая из него каждую каплю. Когда она, наконец, оторвала рот от его капающего остатками спермы члена, в уголках ее рта заблестели маленькие капельки его кончи. А большой хуй Рэнди был по-прежнему тверд как железо, жёсток, и он жаждал трахать пизду своей матери.
— Ты можешь продолжать так вечно, не так ли, милый? — промурлыкала Элисон, неистово лаская его хуй. — Хочешь трахнуть меня, малыш? Ты знаешь, какой мокрой становится моя киска, когда я отсасываю тебе.
Рэнди только усмехнулся, его окаменевший молодой хуй запульсировал сильнее, чем когда-либо, при мысли о том, что он снова будет трахать тугую, мокрую киску своей матери. Элисон повернула к нему свои сочные полные, округлые ягодички, приняв позу для собачьего траха на ковре. Ее большие сиськи призывно покачивались, когда она опиралась на локти, приглашающе покачивая полупопиями перед сыном.
— Выеби меня, милый! — пропыхтела Элисон, глядя на него через плечо. — Трахни мамину пизду! Видишь, какая у меня горячая и мокрая киска? Это потому, что ей нужен твой хуй, малыш!
Рэнди сполз на пол позади матери, держа свой хер в руке, готовясь вогнать его в ее пизду. Внезапно он покачал головой с сожалеющим вздохом.
— Черт, Пол останется у нас завтра вечером.
— Что?
— Ты знаешь.... Мой друг, Пол Уолш. Сын Моники. Мы собирались помочь одному нашему другу купить машину рано утром, и я сказал Полу, что он может остаться на ночь, чтобы мы могли поехать вместе. Черт! Это значит, что я, скорее всего, вообще не смогу трахнуть тебя завтра вечером!
— О, мы как-нибудь справимся, — хихикнула Элисон. — Но, пожалуйста, Рэнди, ты меня дразнишь. Трахни меня сейчас, милый! Пожалуйста, дорогой, мамина киска очень нуждается в этом!
Рэнди подполз на коленях вперед, пока разгоряченный кончик его покрытого слюной хуя не уперся в губки её тугой пизды. Элисон тут же начала вилять задницей и подаваться бедрами назад на сына, ее огромные сиськи покачивались, скользя сосками по ковру, когда она надавливала своей киской на дубинку сына. Рэнди обхватил мать за талию и толкнулся вперед, задыхаясь от удовольствия, когда дюйм за дюймом его длинный, твердый хуй исчезал в тугой волосатой щели пизды матери.
— Унггххх! О, Рэнди! Он такой большой!!! — Большие сиськи Элисон смачно шлепнулись друг о друга, когда она быстро и сильно задвигала своей задницей, нанизываясь своей киской на огромный елдак сына. — Боже, я такая горячая, Рэнди! Ух, ух, ух! Дааааааа! Еби свою маму, дорогой, трахай мамину горячую, возбужденную пизду!
Рэнди завороженно смотрел вниз, смотря, как набухший фиолетовый ствол исчезает в волосатой влажной киске матери. Он ввел
День Победы