в фантазии, которая ничего не позволяла понять мне о мире, как он существует на самом деле. Пока что реальность нравилась мне больше, чем тот косный мир фантазий, в котором я жила, пока "Список милф" не изменил все.
Тем временем Лэндон перебрался к нам, и моя мама забралась на кровать рядом с ним. Душ прекратился, и они посмотрели друг на друга. Кайла вышла, а я сам вошел в душ и занялся своими делами. Потом вышел в темную, тихую комнату. Выключил свет в ванной и стоял во внезапно наступившей черноте, ожидая, пока глаза привыкнут, пока зарегистрируют сверкающий свет города и неясные очертания комнаты.
Я осторожно подошел к кровати и обнаружил, что Кайла лежит на моей стороне, то есть на стороне от окна, поэтому мне пришлось обойти кровать.
— Закрой шторы, — прошептала Кайла. Я нашел регулятор и закрыл обе шторы — внутреннюю и внешнюю, электромотор тихо жужжал, пока комната не превратилась в непроглядную черноту, которую разбавляло лишь небольшое оранжевое свечение ночника в ванной, дававшее достаточно света, чтобы очертить предметы в комнате.
На мгновение я замер на краю кровати, гадая, заговорит ли Кайла со мной. Казалось, мы так далеко ушли от момента вожделения у "Cтрастной Дарлин", когда мы смотрели друг другу в глаза и предвкушали новую связь, но сопротивлялись желанию, наслаждаясь ощущениями, пока не наступит подходящий момент. Я стряхнул с плеч халат, который так и не завязал, и голый встал у кровати. И Лэндон, и мама оставили халаты, ложась в постель, и я предположил, что и Кайла тоже. Я не желал признавать, что "Список милф" разрушается, поэтому я лег в постель голой — мой последний гамбит.
На мгновение, после того как забрался в постель, я лег на спину, ожидая реакции Кайлы. Я чувствовал её присутствие, но ничего не видел. Я протянул руку и нашел её руку, облаченную в махровый халат. Она отодвинулась от меня, нежно, но настойчиво. Я не стал нажимать.
Я не знаю, сколько времени я пролежал в этой темноте. Я совершенно точно не устал, не хотел спать, не хотел ничего, что было бы связано с тем, что я всё ещё лежал в кровати. Я ждал, обдумывая варианты, размышляя, что можно сделать в этой неловкой ситуации, чтобы спасти её. Оказалось, что ожидание было идеальным решением.
Другая кровать скрипнула. Я услышал приглушенное хихиканье, за которым последовало самое мягкое "ш-ш-ш", которое только можно себе представить. За тихим звуком последовало небольшое "охххх", а затем хрюканье и ещё один скрип кровати. Потом скрипы стали раздаваться в устойчивом ритме, и через некоторое время до моих настроенных на них ушей донесся мамин голос: — Даааа, о боже, дааа!
Скрип кровати усилился. Затем я услышал её настоятельный голос: — Моя попка, положи руки мне на попку. Да!
— Выеби меня, Сиси, — голос Лэндона доносился до меня отчетливо.
После этого обмена репликами я почувствовала, как рука Кайлы ищет меня на кровати. Она нашла мою голую руку и потянула её на себя, видимо, она тоже не спала. Она повернулась на бок, лицом ко мне, и её другая рука нашла мой голый бок, отреагировав так, будто коснулась чего-то горячего. Затем рука вернулась, крепко прижалась к моему боку и потянула к себе. Мы столкнулись лбами, прежде чем её губы нашли моё ухо, и она прошептала: — Они... делают это? — Это было и утверждение, и вопрос, потом она глубоко вздохнула.
— О, Лэндон! — Моя мать застонала с другой кровати, а затем её голос стал приглушенным, и я пропустил то, что произошло дальше.
Куни для любимой девушки