оргазма, или, лучше всего, после оргазма, и поскольку Сид, скорее всего, убьет нас обоих, несомненно, в состоянии, я должен дать ей лучшее, что у меня есть, потому что мы оба, несомненно, умрем, ебясь. Поэтому я взрычал и забился в её маленькое тело. Голова Энни дернулась назад, её спина прогнулась, а затем выгнулась, что, казалось, сначала открыло её изнутри, а затем она сжала влагалище. Она кричала и хрипела, а моя собственная кульминация нарастала и заполняла меня. Я сильно вогнал свой хуй в тело Энни, и она приподняла свою задницу, чтобы принять меня. Я все еще кончал, когда тень за мной изменила своё положение.
Я почувствовал, что привязь Энни на талии ослабла, и три подушки опустились рядом с её головой. Я все еще вливался в неё, когда большой, огромный ёбарь, снял с её ушей наушники, разжал её руки и широко раздвинул их, что заставило её податься вперед. Я еще не кончил, поэтому я последовал за её телом вперед, схватив её за бедра, когда я наполнил её пизду своей спермой, возможно, моей последней кончиной в этой жизни. Энни почувствовала, как я изливаюсь в её тело, и что-то включилось внутри неё. Её киска "зашипела" вокруг моего члена, сжимая его и растягивая. Её спина прогнулась, затем выгнулась дугой, надавливая киской на мой хуй, а затем отрывая её от него несколько раз, пока она, наконец, не забилась в конвульсиях, и её кульминация не достигла пика. Она билась в своих ослабленных узах, нанизанная на моем хуе и с моей рукой на её талии. Она застонала, а затем раздвинула колени и попыталась опуститься на кровать. Я отказал ей в этом, притянув её обратно к своему хую.
— Она хочет, чтобы ты пощелкал её клитор. Прикоснись к ней, и она кончит. — раздался глубокий, предвещающий беду рокот. Тени вокруг нас сдвинулись, и появилась огромная фигура. Сид Кингстон сидел в мягком кресле между изголовьем кровати и окном. Он скрестил свои длинные ноги и потягивал из стакана со льдом. Он казался спокойным. — Продолжай. Прикоснись к её клитору. Она умирает от желания кончить. Почти весь день. Она чертовски любит страх, и поверь мне, она была напугана до смерти целый день.
Я не уверен, о ком или о чём я думал. Я обхватил Энни и погладил её пиздёнку. Заставить Энни кончить казалось моим истинным призванием в тот момент. Как и предсказывал Сид, Энни выгнулась и забилась, а затем её тело сошло с ума. Мой хуй потерял свое место в её киске, и я даже отступил от неё, с благоговением наблюдая, как маленькая женщина поддалась сексуальному апоплексическому удару героических размеров. Она дрожала, напрягалась, тряслась, дрожала и хрюкала, скрежетала зубами и трепала свои волосы по дрожащим плечам.
Я сидел, пораженный её представлением.
Наконец, я поднял глаза на Сида Кингстона, который потягивал из своего бокала. Сиду было около семидесяти или около того, но он не был стариком. Его волосы были седыми и пышными. В нем было все шесть футов девять дюймов роста, возможно, даже больше. Его голова была похожа на статую с острова Пасхи — такая большая, с одинаковыми плоскостями и углами; скулы такие высокие, что под ними только впалые щеки, и, вероятно, так было всегда. Его глаза были огромными, а руки — размером с мою голову. С возрастом он не стал мягким или вальяжным. Он стал более угловатым, как человек-палка, превратившись в угловатого с одними плоскостями, когда другие мужчины его возраста становились мягкими кучками с выпуклостями. Сид Кингстон выглядел
Наша поездка в Стамбул. Часть 3