Тогда я начал с любовниц, подруг, сестер, дочерей и матерей. Очень немногие женщины могут взять у меня, многие пытались. Они есть, но их мало и они могут взять далеко не всё. Я просто слишком "большой". У большинства хуёв такого размера нет сердца, чтобы долго держать его в столь раздутом состоянии. Я всегда был здоров, но я отвлекаюсь. Ты готова, милая? — Сид наклонился вперед, гладя рукой по спине Энни.
Она осторожно вынула мой хуй из своего податливого рта и сказала: — Да, Сид. Еще хуй, пожалуйста.
Она звучала так по-другому, так вежливо, что я чуть не рассмеялся. Она снова прильнула губами к моему херу и несколько раз мотнула головой, прежде чем вернуться в прежнее положение с моим членом, полностью помещенным в её рот и горло. Она ждала, напрягаясь. Я чувствовал, как напряжение пульсирует в её напряженном теле.
Сид положил руки ей на бедра и приподнял её, как будто она была сделана из бумаги. Он немного подался вперед, а затем опустил её на свой хуй. Я не мог видеть его со своей точки обзора, тело Энни скрывало его. Но её бедра вздрагивали, широко изгибаясь, словно в копчике был шарнир. Она застонала. Сид надавил на её бедра, и она задрожала, а затем перешла прямо в состояние обжигающего оргазма.
— Держи её голову, Сонни. Она может немного дернуться, а тебе не нужны следы зубов на твоем хуе.
Он был прав на 100%. Я сделал все, как было велено.
Сид отодвинулся, и тело Энни перестало дергаться. Маленький оргазм покинул её. Энни подняла голову, а затем снова опустила её на мой хуй, втискивая его в рот и горло, её язык томно поглаживал и массировал меня.
Сид продолжил: — Так или иначе, я был голый в незнакомом доме в Пекине с обнаженной женщиной на кровати, которая ждала, пока я сделаю её в "догги-стайл", а её муж, занимающийся двумя видами секса, наблюдал за этим. Я смотрел на него, а он никак не давал мне понять, что делать. — Сид улыбнулся мне. — Расслабься, Сонни, я был в твоем положении, и ты прекрасно справляешься. Когда муж входит в комнату, а ты не дергаешься, это говорит о тебе хорошо. Это говорит о том, что тебе нравится ебать именно женщину, а не её мужчину. — Он снова поправил бедра Энни, и, клянусь, я увидел, как они опустились на пару дюймов, что указывало на то, что в её тело вошло гораздо больше его члена. У этого мужчина был чертовски огромен, скажу я вам.
*
— У меня есть правило, и у тебя, похоже, есть похожее, Сонни. Никогда не отказывайся от киски. Ни к чему хорошему никогда не приводит презрение к возбужденной женщине, а Энни была готова к этому. Поэтому я пересел рядом с ней и сбросил халат. Энни повернула голову и начала говорить по-китайски слишком быстро, чтобы я мог уследить. Её муж сказал мне позже, что она сказала ему гребаную правду впервые в своей тощей, никчемной, свинячьей жизни, и теперь она должна позволить этому монстру Ло Ваю выебать её. Она сказала, что собирается проучить его за это. От этого он побелел, клянусь. Она повернулась ко мне и с отрешенным лицом сказала, чтобы я забрался и выебал её.
— Я не знал, что еще делать. Я встал позади неё, как сейчас, и попытался войти в неё. Она не сопротивлялась, но я так и не смог войти в неё. Она начала дрожать как лист и напряглась, намного хуже, чем сейчас. Он сказал мне
Шлюха Катерина