которое короткое черное платье совсем не прикрывало. Её пухлые губы были такого ярко красного цвета, что ими можно было наэлектризовать. Грудь была практически обнажена и виднелась сквозь марлевую черную ткань, совершенно голая, без лифчика. Я ясно видел её огромные ореолы сквозь темную пелену и не мог удержаться: я буквально уставился на её сочные сиськи. Юбка не скрывала темноту лобка и не приглушала свет, сияющий между её ног сзади. Её тело было полностью очерчено, подчеркнуто и готово к тому, чтобы его трахнули. Ничто в ней не игнорировало эту возможность и даже не пыталось намекнуть на то, что она намеревается сделать что-то иное, кроме как провести наполненный страстью момент, лежа на своей красивой спине с раздвинутыми ногами и поднятыми в воздух ступнями... для мужчины за моноклем.
— Пойдемте со мной! — Дарлин схватила нас за руки и потянула прочь от толпы в небольшую галерею, где были выставлены маленькие обнаженные статуи, освещенные со спины на пьедесталах, покрытых рубиновым или лесным красным бархатом. — Вы никому не должны говорить, что видели меня здесь. Я отсосу вам обоим, если вы пообещаете не рассказывать!
Я взглянул на Лэндона, и мы вместе кивнули. Предложение было настолько неожиданным и настолько несвойственным для этой девушки, которую мы считали подавленной и невинной, предназначенной для интеллектуального, но бесполого величия, несмотря на её эротическую привлекательность, что ни у кого из нас не хватило ума противостоять стечению обстоятельств, по которым она, казалось, плыла с чувственной легкостью и уверенностью.
Дарлин встала на колени, расстегнула брюки Лэндона и вытащила его набухающий хуй из ширинки. Обтягивающая юбка задралась, открывая бледные ягодицы и их глубокие, полные складки. Она обхватила хуй Лэндона ртом, сразу же глубоко вобрав его в себя. Очевидно, это девушка давно не была невинным ребенком. Лэндон застонал. Он посмотрел на меня и махнул рукой. Он всё ещё держал два бокала шампанского в дрожащих руках. Он отпил из одого и посмотрел на меня. Я ушел с принесенным шампанским.
Я отнес два бокала нашим женщинам, которые стояли во взаимном молчании у балкона. Отпросился в туалет, где Лэндон, "предположительно", опередил меня, и пробрался сквозь ропщущую толпу.
Вернувшись в галерею, я обнаружил, что хуй Лэндона уже введен в тело Дарлин. Она наклонилась, держась за колонну, её лицо было повернуто к маленькой бронзовой фигурке обнаженной Евы. Миниатюрная женщина, порождение всех грехов, смотрела в глаза змею, когда вкушала плод с дерева познания Добра и Зла. Черное платье Дарлин, которое и так ничего не скрывало, сбилось вокруг талии, а Лэндон держал её за бедра и сильно долбился в её пиздёнку сзади. Дарлин хрюкала и стонала. Она посмотрела на меня и вздрогнула в момент кульминации, кусая губы и тихо вскрикивая в приглушенной тишине.
Лэндон застонал, вошел в неё полностью и кончил вместе с ней. После паузы он вытащил свой хуй из её пизды и вытер его о внутреннюю поверхность бедра. От них пахло сексом, удовлетворяющим, насыщающим сексом. Она оглянулась на Лэндона.
— Ты обещал. Он ведь не расскажет обо мне! — Затем она посмотрела на меня и улыбнулась. — Прелюдия! — сказала она ярко и выпрямилась, разглаживая свою черную юбку.
Лэндон кивнул, занятый тем, что заправлял свой обмякший хуй обратно в брюки. Дарлин поправила платье, повернулась и, наклонившись к нему, поцеловала его в губы. На его губах остался отчетливый отпечаток красной помады. Она открыла сумочку, достала носовой платок и вытерла его губы, пока они не очистились от следов её поцелуя. Она ушла, не оставив и следа от той подавленной ботанки, что
Дочнька нравится мужикам