чужие люди. С чего бы я стал делать тебе больно? Сама подумай. Мне было очень хорошо с тобой. Я запомнил тот вечер на всю жизнь. И мне так стыдно за мою выходку... Так стыдно...
Я искренне прослезился.
— Но, знаешь, Деб... Ты прости меня, подлеца, но я рад, что всё так случилось. Я рад, что ты избавилась от этого идиота, и у меня появился шанс. Позволь мне помочь. Пожалуйста...
— Не называй его идиотом. Это всё-таки мой муж, - вяло запротестовала Коук.
— Деб, давай пропустим всё это эмоциональное пустословие и... Где твой сын?
— У мамы.
— Сколько у тебя свободного времени, чтобы спокойно всё обсудить?
— Ну... Столько, сколько надо.
— Давай тогда поужинаем, а то ты выглядишь страшно.
Я подошёл, обнял её и поцеловал в губы.
После того, что между нами было, я, полагаю, имел право на такую вольность.
Пара шницелей, картошка фри с майонезом, кофе с молоком и с ложечкой коньяка сделали своё дело. Деби, видимо поняла, что я действительно готов о ней позаботиться, и спокойно поела.
Как она сказала - "в первый раз, за три дня". Бедная девочка.
Потом я предложил ей полежать в горячей ванне, успокоиться и расслабиться. Она согласилась и влезла в приготовленную пенную воду.
Деб не стеснялась своей наготы. Мы уже видели и трогали друг друга без белья, так что...
Когда я её купал, как ребёнка, Коук раскраснелась от тепла и, забыв о своих напастях, сладко жмурилась, пока я намыленными руками обрабатывал её животик и титечки. Она даже немного возбудилась. Дыхание её стало громким и частым.
Потом я поставил девушку на четвереньки и потёр губкой её спинку и порозовевшую попку. А после, снова плеснув в ладонь шампуня, принялся обихаживать девичью промежность, перебирая волосики и складочки.
Всё наше действо проходило в молчании. Только Деб шумно сопела, стоя в позе собачки и опустив копну волос в воду. В конце-концов, Дебора ахнула, заметалась в исступлении оргазма и зажурчала струйкой сквирта.
Дав ей отдышаться и поставив на ноги, я ополоснул её из душа и унёс наверх, в свою постель.
Если она думала, что на этом всё, то сильно заблуждалась.
Поедание киски было центральным номером в моём репертуаре.
В тот единственный раз, когда мы согрешили, времени на нежности и ласки не хватало, и поэтому я тогда сделал всё по-быстрому. Теперь спешить было некуда, и я выдал Деби всю пограмму.
Она закончила сцену воплями, выгибаясь и стуча кулачками по моим плечам. А когда отдохнула и пришла в себя, заявила:
— Пирси, чтоб тебя черти драли... Ох... Со мной никто, никогда, такого безобразия не делал. Это... Уф... Я думала, что умру...
И присосалась ко мне страстным поцелуем. Потом хрипло сказала:
— А теперь, трахни меня по-настоящему. Хочу, сил нет...
Другой бы стал ломаться, выёживаться. Но только не я. Красивая девушка, с офигенной фигуркой, желает, чтобы её трахнули? Да кто я такой, чтобы возражать.
Утром проснулся от возни у меня под боком.
Деб сидела, уперевшись в меня сосками обнажённой груди и внимательно смотрела мне в лицо.
— Хочешь понять - не сделала ли ты глупость? - спросил я.
— Да. Хотелось бы.
— Сегодня суббота. Вставай, одевайся, и будем думать.
А сам напялил боксеры и пошёл на кухню, жарить бекон с яйцами и варить кофе.
Деб приказ одеваться восприняла несколько своеобразно. Она натянула мою футболку на голое тело и так выплыла к завтраку.
* * *
Не успели мы взять в руки вилки, как в уличную дверь постучали. Я подумал, что приехал отец проведать сына. Такое частенько бывало по выходным.
Деби убежала одеваться, а я накинул халат и открыл дверь.
Поездка в Крым