сумасшедшая, и ко мне тут же прибежал санитар со шприцом в руке. Он был чернокожий, и вместо шприца я вдруг увидела бритву. Это ты, Петерс?! Я вновь погрузилась в безумие...
Сейчас, когда я прогуливаюсь по осеннему парку клиники, у меня уже достаточно сил принять свою ошибку, когда я необдуманно пересекла ту запретную черту, отделяющую обыденность от ада, эту тонкую красную линию...
Любимый отец