решительно хватая ее за мягкую задницу. Прижимаю волнительное тело к себе, сжимаю ягодицы ладонями и накрываю своими сухими губами ее губы, мягкие и влажные. Теща отвечает на поцелуй со страстью и языком, но быстро приходит в себя. Оторвавшись от меня, она шепотом протестует:
— С ума сошел?! А если зайдет кто?
— Не могу уже... — соплю я, отпустив Настасью и принявшись расстегивать ширинку.
— Негодник, — шипит женщина. — Не время сейчас!
— Да ты только глянь! — я вываливаю из штанов напряженный причиндал и тычу им теще в живот. — Смотри какой!
— Спрячь, идиот!.. — продолжает протестовать Анастасия Петровна, однако действия ее говорят об обратном — рукой хватается за твердый ствол и начинает дрочить. Я получаю волны удовольствия, теща получает массаж ладони, а вместе мы получаем ни с чем не сравнимое чувство, щекочущее нервы — возможность спалиться только подстегивает к безрассудству.
Пока Анастасия наяривает болт, я свободной рукой задираю подол ее платья и пытаюсь утопить пятерню между мягких булок, но мешают гадские трусы.
— Зачем трусы-то нацепила? — лихорадочно спрашиваю я.
— А что ж мне, без трусов щеголять? — ответствует развратница.
Руками я за всю свою жизнь не поднимал ничего тяжелее компьютерной мышки, поэтому быстро устаю копаться в Настюхиных одеждах и решаю прекратить это неблагодарное занятие. Вместо этого я надавливаю даме на плечи, недвусмысленно намекая на быстрый минет.
— Шалун! — игриво говорит она, многозначительно подмигивает и падает-таки на колени. Обхватывает бордовую головку губами и начинает водить вокруг нее языком.
Кайфушечка — словами не передать! Пока где-то в районе кухни слышны голоса Лильки и Бегемота, Настя старательно полирует ствол, не забывая уделить внимание возмущенным отсутствием женского внимания тестикулам. Хуесоска из этой пантеры изумительная — Настюха знает путь к сердцу мужчины, что и демонстрирует в очередной раз.
Отбросив в сторону сомнения, я прижимаю тещу к шифоньеру по имени Борис и хватаю руками ее голову. Возбужденный поршень начинает работу, вырабатывая энергию поступательного движения в мягком рту желанной женщины. Все бы хорошо, но Бориска неодобрительно гремит дверцами, стараясь выдать развратников с потрохами, однако кухня далеко, и у этого стукача не получается добиться желаемого.
Закончить дело нам мешают — голос Бегемота уже звучит в непосредственной близости. Приходится прекращать наглую измену. Я поспешно заправляю стоящий колом член в штаны, а Настя поправляет задранное платье и спешит выскочить из зала, послав мне на прощание воздушный поцелуй.
Я остаюсь один на один с Борисом. Борис безмолвен, но в то же время явно чем-то расстроен. Стоит и угрожающе поскрипывает, хотя никто его уже не трогает.
— Ну че, Бориска, — спрашиваю с задоринкой в голосе и стучу кулаком по расшатанной дверце. — Видел ты когда-нибудь такое, мудак деревянный? Смотри и учись, пока я жив!
Шифоньер не дает ответа, поэтому мне ничего не остается, как усесться обратно в кресло и продолжить потягивать вискарик в ожидании Ивана Иваныча.
Шпилиться с тещей я начал давно, пару лет назад. И если все прошлые зазнобы надоедали мне уже через два-три месяца плотных сношений, то с Анастасией Петровной каждый раз — как в первый раз. Уж не знаю почему. Может потому, что играет роль разница в возрасте в десять лет, может потому, что трахаемся мы довольно нерегулярно и лишь по случаю... Может потому, что дама она темпераментная и склонная к авантюрам, а может быть и потому, что мы с Настасьей любим заниматься сексом в основном тогда, когда нас кто-то может поймать за жопу и призвать к ответу. Ощущение возможного разоблачения подстегивает возбуждение. Обостряются чувства и накаляются запретные
Старый принтер