ребенка. Маленькая Эмбер была тихой маленькой девочкой. К двум годам она почти не разговаривала. В отличие от своего брата, который был болтуном, Эмбер была молчаливой. Врачи говорили нам, что у детей, которые начинают поздно говорить, более высокий IQ. Учитывая, что у ее матери коэффициент был 150, а у меня 146, мы решили, что Эмбер относится именно к этой категории.
Конечно, наш буйный сын был тоже умен, но у него был другой характер. По крайней мере, мы думали, что все зависит от личности, пока у маленькой Эмбер почти в три года не случился первый припадок. После первоначального шока мы стали водить ее к одному врачу за другим. Некоторые думали, что это эпилепсия. Но после МРТ-сканирования обнаружили опухоль.
Узнав об этом, мы с Лизой чуть не пошли вразнос. Но хирурги сказали, что могут сделать операцию и спасти ей жизнь. Однако она должна была стоить целое состояние. Наши счета оплачивала Лиза, но мне не требовалось говорить, что мы можем потерять дом, чтобы оплатить уход, в котором нуждалась Эмбер. Для нас все выглядело непросто. Даже с моей зарплатой и зарплатой Лизы я думал, что мы обречены.
Потом Лиза пришла домой и села рядом со мной.
— Дорогой, нам нужно поговорить, - сказала она.
Кто хочет такое услышать, верно? У нас были некоторые проблемы, но я не думал, что одной из них будет уход Лизы. Для этого вообще не было никаких признаков. Да, мы оба временами бывали капризными, вспыльчивыми и замкнутыми. Но кто бы не был, столкнувшись с возможной потерей ребенка, а затем и финансовым крахом? Мы опирались друг на друга и все еще были вместе. По крайней мере, я думал так.
Но на прошлой неделе, когда мы были вместе, Лиза была где-то не со мной. Как будто ее разум был из-за чего-то напряжен. Я был слишком поглощен проблемами со здоровьем нашей девочки, чтобы думать, что для моей жены это было чем-то другим. Так что, я сидел за обеденным столом, размышляя, не предложит ли она продать дом.
— Ты помнишь, как два года назад мы перешли с медицинской страховки Аббертона на БЦЕ?
— Да, твоя компания крупнее, поэтому их расходы на медицинскую страховку меньше чем у моей, и больше льгот. Но разве ты не говорила, что они все равно не станут покрывать большую часть операции, так как та считается экспериментальной?
— Да, - ответила она, просматривая заполненные ею страховые документы и несколько брошюр. - Но моя компания готова помочь. У нее имеется благотворительная организация, которую она поддерживает, и которая покроет двадцать тысяч долларов. А остальные двадцать тысяч дадут нам в виде ссуды, чтобы мы постепенно оплачивали.
— Ух, ты! - ответил я. - Это большие деньги.
— Наша дочь того стоит, - ответила она, все еще не глядя на меня.
— Знаю. А что с необходимостью нанять кого-нибудь, чтобы ухаживать за Эмбер, пока мы - на работе...
— Об этом я тоже позаботилась, - ответила она, наконец коротко взглянув на меня. - Если мы сами будем заботиться о ней, пока она выздоравливает, то сможем многое сэкономить и просто сосредоточиться на выплате тех двадцати тысяч, что станем должны моей работе. Мне предложили повышение. Я могу использовать все полученные от него деньги, чтобы быстрее расплатиться с долгами. И работа будет во вторую смену. Так что, один из нас большую часть времени будет с детьми.
— Вторую смену? - спросил я. – И когда же мы будем тебя видеть?
Она покачала головой с печальным выражением на лице.
Воскресенье в поликлиннике