уже давно обо всём догадался. Пап, посмотри на меня. А потом посмотрись в зеркало. Ещё вопросы есть?
И в самом деле, чего это мы? И мы с Леной облегчённо вздохнули.
А дальше мы просто жили. Не буду скрывать, были у нас и ссоры. И какие ссоры? Но мы всё преодолели. На то мы и влюблённые. Ведь влюблённые остаются вместе не потому, что забывают, а потому что прощают. А то, что мы любим друг друга, даже сейчас, спустя столько времени, не сомневайтесь.
Было у нас и настоящее горе. Когда наш Володя погиб в Афганистане. До сих пор помню, как мы хоронили его в цинковом гробу. Лил дождь, военком читал речь, толпы народа, пионеры. А я прижимаю к себе свою полумёртвую жену. Помню её белое лицо, больше похожее на маску смерти. Прошло больше года, прежде чем Лена снова улыбаться начала.
Но было у нас и истинное счастье. Когда спустя десять лет выдавали Дашу замуж. Свадьба была.. . ммм. Пир на весь мир. И счастливое лицо моей дочери. Теперь она сама мама троих детей. А мы с Леной бабушка и дедушка трёх непоседливых внуков. Вот только Илья беспокоит. Что то не собирается нас радовать. Но ничего, образумится.
Ну вот собственно и всё. Вся моя жизнь, как на ладони. Так что сами решайте, как я её прожил. Ничего не утаил. Хотя позвольте. Был ещё один эпизод.
Это было примерно через несколько лет после того, как мы с Леной поженились. Однажды, забирая из почтового ящика почту, я обратил внимание на странный конверт. Письмо пришло из ГДР, но без обратного адреса. И я сразу понял от кого оно. Как эта женщина нашла меня на просторах Союза, ума не приложу. Я ведь никогда не говорил ей своего русского адреса.
Я принёс конверт домой и распечатал. Внутри письма не было, только одна цветная фотография. На ней были запечатлены две женщины. Одну я сразу узнал. Эмма. Она по прежнему была красива. Такая же худенькая, с тонкой талией. Вторая женщина, скорее молодая девушка, была немного на неё похожа. Немного, потому что эта вторая девушка была смуглой и чернявой с немного раскосыми глазами и полными губами. А ещё она была на целую голову выше, чем её мать. Да, всё таки моя татарская кровь оказалась очень сильной, перешибая любую другую. Да, моя дочь, а то, что она была именно моей дочерью сомневаться не приходилось, была настоящей красавицей. Пусть не вписывалась в идеалы об арийской расе, но красива той неземной восточной красотой.
Две женщины стояли полуобнявшись, смотрели прямо вперёд и улыбались.
На обратной стороне была только одна надпись: "От Эммы и Гертруды.. . самому лучшему мужчине в мире.. . и отцу.. . с вечной благодарностью.. . и любовью."
Балабан