нашими любовными объятиями и занятием любовью, как в прежние времена, не долго и яростно, а с чувством и умеренностью.
Прошло ещё две недели, и Светлана с некоторым испугом сообщила, что всё кончилось, и нет в ней жажды безумного по продолжительности секса, и что теперь делать, она не знает. Сначала я её не понял, ведь радоваться нужно тому, что всё вошло в свою колею, а после до меня дошло, что совсем скоро нам предстоит ехать к Сергею, и ей настолько стыдно и страшно, что бросает в дрожь. Мы проговорили пол ночи, и решили, что я поговорю с Сергеем об изменившихся обстоятельствах у жены. Большего в голову ничего не пришло.
— Рост, а давай по телефону всё скажем!
— Это значит потерять друга, и обрести врага.
— Ты уверен в том, что он тебе друг, а не охочий до твоей жены знакомый богатей? Мне кажется, что Сергей сильно изменился. Стоит ли такому помогать!
— Нет, просто он привык делать для Ольги всё, а что она за человек, ты сама видела. По большому счёту я ему сочувствую. Пройдёт первая эйфория, а после всю жизнь знать, что твой сын от другого – это больно.
— Откуда тебе знать? У тебя твои дети!
— Знаю человека, который любит сына, жену, но ему всю жизнь было горько знать такое, и он лишь здорово зашибал на этой почве, и, молчал.
— Да, не позавидуешь! Но они же знали, на что идут! Рост, а что Сергей так зациклился на мне?
— Да он всегда был немножко влюблён в тебя! Мечтал о тебе. И в этом смысле я тоже сочувствую ему: только появилась возможность хоть изредка бывать с женщиной, которая тебе не безразлична, и тут мы приезжаем и говорим: «извиняй, дорогой товарищ, но у нас всё переменилось, и ты в пролёте».
— Да, уж! А зачем ты мне это говоришь, тебе что, его так жалко, что ты готов меня попросить, чтобы я его пожалела и давала то, что пообещала?
— Я хочу, чтобы ты делала только то, что сама решишь, и потому хотел узнать, сочувствуешь ты ему или нет. И вообще, может такое произойти, или нет, что проникнувшись, не из мучающей похоти, а исходя из душевной доброты, станешь помогать ему эти десять месяцев.
— Уже девять. С тобой всё ясно, ты бы этого хотел – вздохнула Светланка, грустно улыбнувшись – да ещё и посмотреть.
— Свет, не говори ерунды!
Но жена уже не слышала меня, окунувшись в свои мысли.
— Ростик, это же так унизительно было бы для него, понимать, что женщина легла с ним не по любви или похоти, а просто, чтобы дать секс, как подаяние. Я могла бы это сделать, и, думаю, что получила бы определённое удовольствие от его дубинки, но ведь это и мне теперь сделать очень стыдно! Когда накрывает волна желания, всё проще - стыд отступает, а вот так, хладнокровно, лечь под другого? Я просто не смогу это сделать! Как бы ни сочувствовала. Да мне и сейчас его жалко! И что делать?
— Ладно, приедем, и я поговорю с ним. Надеюсь, что он всё поймёт и не станет настаивать на исполнении обещания. Хотя, лучше перенесём на старый Новый год! Почему, собственно говоря, мы должны лишать своих детей семейного праздника!
Я так и сделал, просто позвонив Сергею. Даже по телефону ощущалось то, как он разозлился, и я догадался, что что-то мой дружок не чисто играет, и я своим звонком разрушил его коварные планы. Оставалось лишь надеяться на то, что со временем Сергей успокоится
Дневник Мата Хари (Глава 4)