— Дорогая, это нелегко сказать. Она поколебалась, а затем сказала: Мы с твоим отцом разводимся.
Через секунду или около того она сказала:
— Хорошо.
У меня было воспоминание 8-летней давности. Моя дочь была больше похожа на меня, чем я предполагал. Она стоически справилась с ситуацией, совершенно без эмоций.
Такое отношение заставило Сельму заикаться, когда она попыталась утешить Эшли. Эшли сказала:
— Я понимаю, мама, я больше не маленькая девочка. Я могу с этим справиться.
Я думал, что мы оградили наших детей от наших проблем 8 лет назад. Эти ее комментарии заставили меня подумать, что, как бы мы ни пытались это скрыть, она знала. Возможно, она подслушала наш спор и все это время держала это в себе. Мне было жаль ее, ей не следовало в таком юном возрасте беспокоиться о проблемах, которые у нас возникали.
Остальная часть трапезы прошла в мрачном настроении. Она действительно, казалось, была согласна со всем этим. Мы были теми, кому было трудно справиться с реакцией нашей дочери.
Настал день, когда Сельма уехала в Атланту. Мы почти ничего не говорили. Она сказала мне:
— Я все еще люблю тебя.
Я сказал ей:
— Я желаю тебе успехов в твоей работе и в твоей жизни.
Затем она сказала:
— Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.
— Сельма, мы будем видеться в особые семейные моменты: выпускные, свадьбы и рождение наших внуков. Давай будем сердечны и приятны друг другу.
— Конечно, мы будем, Курт, и мы оба будем баловать внуков, как всегда планировали.
Я улыбнулся и сказал:
— Я знаю, что мы так и сделаем!
Она тоже улыбнулась этому.
В ту ночь было немного сюрреалистично бродить по пустому дому. Она взяла фотографии, безделушки и несколько предметов мебели, а также свою одежду и украшения. Из-за этого дом казался более пустым, чем был на самом деле. Однако, если быть честным, 8 лет назад она вынесла из дома кое-что, из-за чего тогда он тоже казался более пустым.
Недели превратились в месяцы, и, наконец, развод был разрешен. Никаких фанфар, просто письмо по почте, в котором говорилось, что теперь я одинокий мужчина. Я не праздновал, как мог, мне казалось, что я каким-то образом потерпел неудачу.
Я ничего не слышал от Сельмы, но уверен, что она получила такое же уведомление. Вероятно, в этом не было ничего особенного. Я уверен, что она уже двинулась дальше и снова начала встречаться. Я, однако, не торопился.
Эшли позвонила мне так на следующей неделе. Я думаю, Сельма, должно быть, позвонила ей. Эшли хотела сесть и поговорить со мной. Я сказал ей:
— Конечно, дорогая, ты можешь приехать домой на эти выходные? Тогда мы сможем поговорить.
— Да, папа. Я буду дома в пятницу вечером.
Когда мы сели за наш разговор, она сказала мне кое-что, что заставило меня опечалиться за мою дочь.
— Папа, я знала, что что-то не так более 8 лет назад. Я подслушала, как вы с мамой ругались. В то время я этого не понимала. Ты обвинил ее в измене. Ещё раньше я знала, что жульничество - это неправильно. Я просто не могла понять, почему это так важно. Я не понимала этого, пока несколько лет спустя, вы кричали о том, что мама изменяет тебе с другим мужчиной. Я также слышала, что ты не будешь разводиться ради нас с Джейсоном.
Мы обсудили все, что произошло. Она поняла, что я сделал и почему. Она сказала мне, что никогда не говорила Джейсону. Она знала, что Джейсон не сможет с этим справиться. Он боготворил свою маму. Моя дочь была потрясающим человеком. Она была бы отличной мамой.
Лето в деревне у бабушки