жизни в роли пассивного наблюдателя за горячим, как солнце Апеннин, сексом. "Кто же тебя просил кончать всех раньше", - ещё умудрился спросить я, ощущая жестокие пароксизмы влагалища моей непредсказуемой девочки, чувствуя её анакондины объятия на своей шее. Как будто я не задыхался, как беглец-каторжник. Как будто я не проваливался в сладкий тартар очищения и просветления вместе со всеми своими бессмысленными ухищрениями в стремлении разорвать неостановимый поток…Я не могу сбросить напряжение пережитого приключения. Я не могу отойти от испуга наслаждения. Да я и не хочу этого делать. Всё пройдёт само. И тогда я забуду, как время было побеждено двумя мужчинами и одной женщиной. И мне захочется побороться с ним снова?..- И зачем тебе надо было врать про какие-то шесть лет? Я же сама дала Андрюшке этот ключ вчера. Вы думаете, я совсем дурочка. Эх, Боттичелли! Ах, Боккаччо! Кстати, для Пикассо тоже не существовало ни прошлого, ни будущего. Его картины - только сегодня, только, сейчас…И кто тянет меня за язык произносить кощунственное при прощании?- У нас ещё будет время поболтать об искусстве.октябрь, 2000г.
Оля, или Еще одна подруга жены