— откликнулась та, посмотрев на меня, — я давно тебя люблю, только ты, сухарь, этого не замечаешь.
Лара заплакала и, вскочив, убежала в спальню.
— Ты серьезно это сказала или чтобы разозлить Лару?
— Серьезней не бывает, — сказала она, расстегивая халат и садясь мне на колени. Под халатом ничего не было.
— Таня, ты нравишься мне и всегда нравилась, но я не люблю тебя. Любовь невозможно, как стрелку, сразу перевести с одной женщины на другую.
— Я знаю и не тороплю тебя. Я подожду столько, сколько захочешь, хоть всю жизнь.
За стенкой послышались рыдания.
— Пойдем ко мне, она не даст тебе здесь расслабиться.
Я застыл, не зная, что делать. Я понимал, что Таня пытается блокировать сексуальную часть моей любви к Ларе, но я не был уверен, изменила ли Лара физически, а без этого имею ли моральное право трахать Таню.
— Пойдем, она уже изменила тебе, просто, не успела снять трусы, замешкалась. А может, и снимала или отодвигала, — Таня, встав, потянула, меня за руку.
— Ого, — удивленно сказала она, кивнув мне между ног, — твой молодец уже все решил за тебя.
Я уже неделю был обделен сексом, и не удивительно, что он встал на полуголую красивую женщину. В конце концов, Таня права, даже если член того мужика не успел побывать в ней, она просто замешкалась снять трусы. Я встал и пошел за Таней.
— Так, никаких ласк, — заявила она как только зашли в квартиру. Твой стояк сейчас порвет штаны, а у меня после мужа не было никого, и я голодна, как волчица зимой.
Таня скинула халат и стала расстегивать мой ремень. Я за это время снял майку и, отойдя к стулу, избавился от остальной одежды. Смотрю, Таня уже лежит, раздвинув ноги. Между губ просочилась капля и стекает к ягодице. Я вошел в нее и сразу, без ласк, стал долбить – там и без них уже все хлюпало. Почувствовав ответные спазмы, прорычал:
— Сейчас кончу.
— В меня, — выкрикнула она и прижала к себе.
Кончили вместе. Я слез с нее и откинулся, стараясь отдышаться.
— Спасибо, — сказала Таня, положив голову мне на грудь.
— Глупая, разве можно за это благодарить?
— Смотря кого и за что, — ответила она и пошла в душ.
Я последовал за ней, и полчаса мы то ли мыли, то ли возбуждали друг друга. Заметив, что у меня встает, Таня сказала:
— На сегодня хватит, оставь на завтра. Иди посмотри, что с ней – как бы чего не сотворила.
Я вернулся к себе и увидел Лару за кухонным столом. Перед ней стояла чашка с водой, рядом лежал пустой блистер от каких-то таблеток. Пока я его рассматривал, Лара сползла со стула и рухнула на пол. Черт, да что же это – ужаснулся я. Наглоталась таблеток, что ли? Бросившись к туалету, я открыл дверь и, вернувшись, поднял Лару на руки.
— Вот же дура, ну, дура, — бормотал я пока нес ее.
Согнув над унитазом, правой рукой я перехватил ее за живот, а левую кисть засунул в рот и стал пальцами шевелить возле горла до тех пор, пока из нее не хлынуло содержимое желудка. Среди блевотины мелькали белые таблетки. Раз за разом я проделывал это, надеясь на то, что мои усилия не опоздали. Я уже не думал об измене – важность измены казалась мне бесконечно мелкой по сравнению с человеческой жизнью, ее жизнью. Меня душила вина за то, что пока я трахался с чужой женщиной, моя жена умирала здесь.
— Давай, давай, выплевывай эту гадость, — призывал я
Десять лет во сне