и ушла. Я повернулся, чтобы подготовить Грега к тому, что должно было произойти.
— Грег...
— Я слышал вас, ребята. Ты ни хрена не умеешь шептать. Она уже в пути.
Он потер подбородок и поморщился. Затем на его лице появилось выражение решимости.
— Хорошо. - сказал он наконец, отодвигаясь от стола. Он повернулся ко мне и посмотрел мне в глаза.
— Я готов разобраться с этим, - решительно сказал он. Затем он встал и вышел через мою заднюю дверь.
Грег:
Прекрасный закат. Мягкие цвета каскадом струились по бледному небу. Оранжевый, красный и все промежуточные оттенки. Такие безмятежные. Почти успокаивающе.
— Грег, милый...
Безмятежность исчезла.
Я не ответил на встревоженный голос, который объявил о прибытии моей изменницы жены. Я даже не обернулся, чтобы посмотреть на нее. Я просто не сводил глаз с неба надо мной.
Алисия восприняла отсутствие моей реакции как приглашение. Она не была полностью неправа, поступая так. Она села рядом со мной на заднем крыльце Ричарда и прижала колени к груди, как будто для защиты.
— Я повсюду искала тебя, милый.
Она не могла бы выбрать худший способ начать все это.
— Я был на одном и том же месте всю ночь.
Я пробормотал это себе под нос, намеренно повторяя точные слова, которые сказал ей, когда поймал ее и Доминика, прижавшихся друг к другу на кухне Ричарда пару недель назад
Она посмотрела на меня немного растерянно, как будто не поняла моего ответа.
— Грег, нам нужно поговорить.
Я кивнул головой в знак согласия с ней. Боковым зрением я мог видеть её агонию. Я не смотрел ей прямо в лицо, но мне показалось, что это было удручающее зрелище. Опухшие глаза, раскрасневшиеся щеки, угрюмое выражение лица. По крайней мере, так звучал ее голос.
— Я люблю тебя, милый...
— Ложь, прервал я её.
— Грег...
— Прекрати это, Алисия. Просто прекрати это. Ты не можешь любить меня и унижать так, как ты это сделала. Вот так выставлять наши отношения на всеобщее обозрение? Я бы никогда так с тобой не поступил.
— О чем ты говоришь, Грег? Ты сделал это со мной! Я услышал нарастающий гнев в ее голосе. Ты бросился вниз по лестнице, как сумасшедший! Затем, на глазах у всех, ты спросил Сьюзи, знала ли она, что я трахаюсь с ее мужем. НА ГЛАЗАХ У ВСЕХ! Если бы ты хотел поговорить наедине, ты бы вытащил меня оттуда и накричал на меня в машине. НО НЕТ! Ты первый выпустил мое дерьмо в эфир!
В некотором роде она была права. Я не смотрел на вещи таким образом, когда это случилось. Я был ослеплен яростью.
— Хорошо, Алисия. Я соглашусь с этим утверждением. Но я этого не начинал. Твой гребаный парень столкнулся со мной и начал рассказывать мне о твоей бритой киске и какой ты была для него шлюхой, в присутствии других людей. Я справился с этим как смог. Я был в ярости. ГРЕБАНЫЙ ОПРАВДАННЫЙ ГНЕВ! Мог ли я справиться с этим по другому?
Я сделал паузу, чтобы обуздать свои эмоции.
— Но я ни с кем не трахался, продолжил я. У тебя не было женщины, которая подошла бы к тебе, описывая размер моего члена, или тыча тебе в лицо МОЕЙ изменой. Тебе не нужно было представлять мой член внутри чужого влагалища. Если бы ты его не трахнула, то вообще не было бы никакого грязного белья.
Я посмотрел ей прямо в лицо. Я видел, как гнев иссяк. На смену ему пришли угрызения совести и чувство вины.
Летний сон