— Я должен. Это... так больше не может продолжаться.
— Эта сука! Что она тебе сказала?
— Ничего такого, чего бы я уже не знал.
Я почувствовал, как руки Эммы пытаются вырваться из моих. Я услышал, как она начала шмыгать носом.
— Я не могу... Смотри. Представье себе это. хорошо ? Мы вместе. А теперь, что ты делаешь, когда мама и папа спрашивают, встречаешься ли ты с кем-нибудь? Или, когда они просят тебя о встрече с ними? А как насчет того, когда твои подружки хотят тебя подцепить? Или спросить об этом таинственном парне, с которым ты встречаешься? У тебя была бы эта тайная жизнь... вся твоя жизнь. И это в том случае, если все сложится идеально.
— Я заведу новых друзей, — сказала Эмма. Теперь она плакала. По-настоящему плакала. Вдалеке выключился душ. Я почти ничего не заметил.
— А когда они спросят, как мы познакомились?
— Я буду лгать, — сказала Эмма.
— Вся твоя жизнь будет ложью, — сказал я, — вся наша жизнь... Что, если бы у нас были дети?
— Ну и что?
— Что бы мы им сказали? Это твой отец? Это твой дядя?
— Ты не хочешь быть Данклом (Duncle=Dad+UNCLE — парень, который одновременно приходится кому-то отцом и дядей – прим. пер.)? — спросила Эмма и слегка рассмеялась. Потом она заплакала еще сильнее — э-э-э.
— Я люблю тебя, Джей-Джей, — сказала она, — я не... глупая. Я знаю, что не должна этого делать. Но я знаю.
— Я знаю. Я тоже тебя люблю.
— Тогда ПОЧЕМУ?
— Потому что я люблю тебя.
Она столкнула меня с кровати. Вытолкнула меня из каюты. Захлопнула дверь. Ее рыдания эхом разнеслись по всей яхте.
*
Я нашел Сэма на верхней палубе. Он сидел на одной из скамеек на носу, без рубашки, в солнцезащитных очках в стиле пилота. Он был похож на рекламу "Американского орла".
— Эмма? — – спросил он.
— Ты слышал? — Я сел рядом с ним.
— Гребаная Украина услышала.
— Послушай, Сэм...
— Не надо, хорошо. Просто не делай этого. Что случилось. Что угодно. Ебаная пизда. Она была зла. Как и я. Но я бы никогда просто... Я не знаю. Просто. Послушай, я не хочу слышать, как ты извиняешься.
— ХОРОШО.
— Мы были друзьями до этой суки. Мы и сейчас друзья, — сказал Сэм.
— ХОРОШО. Ты уверен в этом?
— Нет. Может быть. Я не знаю. Я просто...Мне сейчас, блядь, все равно, ясно?
— Она не сделала тебя счастливым. Ты заслуживаешь того, кто сделает тебя счастливой.
«Да. Да, я знаю. Все еще болит. Сучка даже не потрудилась попрощаться.
— Я думаю, она была напугана. Я думаю, она знает, что сделала, и не знает, что с этим делать.
— А ты? Ты знаешь, что ты сделал? — Сэм сел прямо, очки сползли с его носа, глубокие карие глаза просто пронизывали насквозь.
«Да. Я буквально испортил свою дружбу. Послушай, ты знал, как я к ней отношусь. Знаю я... Это не компенсирует того, что я сделал. Ты мой лучший друг. Остальное дерьмо... это просто дерьмо. Это не имеет значения. Я облажался.
— А если бы это повторилось снова? — – спросил Сэм: — Девушка, влюбленность, возможность трахнуть ее прямо у меня на глазах...
Я не ответил.
«Да. Я знаю. Я бы сделал то же самое. Черт.
— Черт.
— Ну, по крайней мере, мы честны, — сказал Сэм. Он поправил очки на носу. Прислонился спиной к носу.
— Честность, похоже, сейчас мало чего стоит, — сказал я.
Официант и госпожа