по другой ягодице. Нельзя было ошибиться в ее волнении. Она даже вздрогнула. Но я знал, чего хочу.
— Ложись! – приказал я. - На спину. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня снизу вверх.
Она легла для меня, прижавшись к одеялу и пару раз приподняв бедра, прежде чем сложить ноги вместе и положить руки на живот.
— Вот так? - спросила она.
Краем глаза я мог оценить, как изменился вес ее грудей, теперь они полностью прилегали к ее груди, так сильно отличаясь от того, как они свисали мгновение назад. И еще, волосы цвета темной ржавчины между ее ног, при таком освещении и под таким углом, казались немного светлее и более редкими, открывая темную линию скрытой складки, проходящей по центру. Я уже настраивал камеру.
— Откинь голову назад, Синт.
Она слегка пошевелилась и снова спросила:
— Вот так?
— Да, - сказал я в ответ. - И перемести левую руку так, чтобы она пересекла твой живот, а другую положи за голову.
Как будто она могла заглянуть в видение в моем сознании, она подчинилась, сделав именно то, что мне было нужно. Потом я не мог в это поверить, когда сказал, что было дальше, но это просто вырвалось.
— Раздвинь ноги.
Я властно посмотрел на нее. Что-то промелькнуло между нашими глазами. На мгновение я подумал, что она не собирается этого делать. Но наряду с этим быстрым следом беспокойства по моей просьбе я увидел вспышку дикой радости в ней. Настала моя очередь стать свидетелем откровения ее глазами, вспышки ее наслаждения, волнения, которое она испытывала, делая то, что я хотел, представляя мне свое тело именно таким, каким я хотел ее видеть. И все же я не мог в это поверить, когда она внезапно подняла колени и широко раздвинула ноги. Ей пришлось прочистить горло, но голос все равно с трудом доносился до нее.
— Как тебе это?
Ее пальцы бессознательно сжались в кулаки. Ее дыхание было прерывистым, почти прерывистым.
— Нет, нет, - мне пришлось нажать на педаль газа. - Не так уж и много.
Я вспомнил, что был поражен до глубины души. Она была мокрой, невероятно мокрой, ее маленькие губки были скользкими и блестящими. Но это было нечто большее, чем ее влагалище, такое открытое, такое полностью открытое для меня. Это было что-то в том, как она это сделала, как она оглянулась на меня; мне потребовались годы размышлений об этом, чтобы полностью оценить и понять, что она сделала.
— Подними одно колено, Синт, - проинструктировал я. - Другую ногу немного разверни. Теперь еще чуть шире. Да, вот так, держи позу! Это прекрасно. Не двигайся!
Она выглядела такой соблазнительной, такой готовой на все. Я знал, что это всего лишь предварительный просмотр угощения, которым ее будущий муж будет наслаждаться в первую брачную ночь. Она полностью предлагала себя. Свет, падающий под углом, уловил более темный намек на складку в центре, и складки края ее влагалища были обрамлены светлой кожей ее бедер, не слишком явно выставленной напоказ моим глазам, но и не слишком маленькой. Намек, поддразнивание и обещание тоже. Я начинал понимать, что требовалась утонченность видения, необходимая для того, чтобы достичь и передать волнение и тонкости сущности ее тела. Синтия лежала на своей кровати, обнаженная передо мной, девушка, отдающая мне свое тело, такая же открытая для меня и моего объектива, как и любая женщина, когда-либо. И все же то, что осенило меня и почти свело с ума, было тем, что я чувствовал. Я чувствовал запах, мог даже попробовать на вкус ее удовольствие от этого, и она, казалось,
слишком много членов