в комнате свободно помещались стол, две лавки, беленая печь и широкая кровать со сбившимся лоскутным одеялом. Владислав торопливо прошмыгнул мимо Мартова к постели и задернул цветастую занавеску.
— Ты располагайся. Чай, кофе или чего-нибудь покрепче? За знакомство?
— Потом, ладно? Я и так, как во сне...
— Ничего, привыкнешь. Хочешь спросить, откуда я беру напитки?
— Дда...
Своими вопросами Инквизитор опережал Мартова - на шаг, на полшага, на четверть, но все-таки опережал. Мысли он читает, что ли, подумал Мартов, на что Владислав согласно кивнул:
— Точно. Читаю. Ты совершенно не защищен. Для защиты я дам тебе амулет. Потом. А пока, если точно ничего не хочешь, расскажи, как ты дошел до жизни такой, что оказался в этом Иномирье? Я бы мог покопаться у тебя в мозгу... Но веришь ли, не люблю это делать без особой необходимости.
При этом Владислав, не снимая серого балахона, уселся на широкую скамью спиной к свету, и его широкоскулое лицо мгновенно погрузилось в темноту. Мартов сел напротив света на такую же скамью, и косое утреннее солнце светило прямо ему в глаза.
— Не слепит? Может, занавеску задернуть? – участливо поинтересовался Инквизитор.
— Ничего. А то, как я тут оказался... Точно сам не знаю.... Я собирал вечный двигатель, запустил установку, и вот я тут.
Инквизитор присвистнул.
— Вечный двигатель, говоришь? А из чего?
— Усилитель, индикаторы, электродвигатель. И антенна...
— А антенна для чего?
— По идее антенна должна улавливать энергию из энергетического слоя, окутывающего планету, но это в теории, а на практике... Похоже, что антенна подвела, или я ее слабо закрепил. Но суккуба, то есть Татьяна толкнула стол, антенна повернулась в гнезде.... Да, еще появился какой-то вихрь, который втянул меня и Угарову.... И вот я здесь.
— А антенну ты из чего сделал?
— Сначала рассчитал. Типа «волновой канал», но вместо трубок применил диски из неизвестного металла. Нашел на институтской свалке. Интересные диски. Током били. Несильно. Пока обтачивал.... Потом собрал: посадил на стержень сначала большой диск, потом маленькие. Все вместе напоминало график затухающих колебаний: единичное ступенчатое воздействие, затем сами колебания. Понимаешь, о чем я?
Инквизитор хмыкнул:
— Не очень. Нарисуй. Сможешь?
— Конечно.
Прямо из воздуха Владислав достал лист бумаги и заточенный карандаш.
Вовка старательно нарисовал график затухающих колебаний и рядом антенну своей установки.
— Вот. Что-то в этом роде.
— Понятно.... А как думаешь, твоя установка где?
— Думаю, где-то там, где мы выпали из...
Он покрутил рукой в воздухе, изображая вихрь.
Инквизитор покивал.
— Сиди тут и ничего не трогай. Я сейчас.
Он достал из внутреннего кармана балахона блестящий жезл, взмахнул им и исчез. Но через несколько секунд появился с тяжелым мешком на плече и с грохотом вывалил его содержимое на стол.
— Она?
— Она. Только развалилась при падении, наверное.
— И антенна?
— Да.
Владислав взял в руки увесистый плод инженерной мысли, но тут же бросил антенну обратно на стол.
— Ай! Током бьется!
— Ну, я же говорил! Аккуратней надо!
— А когда упаковывал в мешок, не билась. Что это значит?
— Что?
— Пока летел обратно, она зарядилась.
— Возможно. И что?
— Пока ничего.... Знаешь, это все надо запить. Коньяк будешь? Если нет, есть местное вино, неплохое, кстати.
— Лучше вина.
Инквизитор быстро повернулся и вышел в какую-то дверь, которой, кажется, совсем недавно не было. Вернулся с двумя бутылками: одной, пузатой – с коньяком, и другой, попроще – с красным вином. В другой руке он держал два узких стакана.
— Железяки свои убери со стола. Вон в угол брось.
— Конечно!
Мартов вскочил со стола и, крякнув от натуги, осторожно переложил под окно алюминиевую коробку с усилителем, электродвигатель, и завернув в мешковину, антенну.
Анька, Анрюхина сестра.