шёл в свою комнату и не выходил, пока она меня не позовёт....
— Почему ты хочешь, чтобы я сделал именно так?
— Сделай так, как я сказала и потом ты всё узнаешь...
Я не хотел снова расстраивать её и послушно подчинился просьбе.
Я ушёл в свою комнату и уединился там, как хотела моя мать. Мне не терпелось узнать, что она задумала.
В мучительном ожидании прошло три часа, но мне показалось, что прошла вечность....
Дверь в мою комнату открылась, и вошла мама, в руках у неё был чистый, аккуратно сложенный махровый халат. Этот халат принадлежал моему отцу, но он так и не успел его надеть, ни разу. Она протянула его мне и сказала, чтобы я принял душ, надел этот халат и вернулся в свою комнату. Заинтригованный, я повиновался. Стоя под струями тёплой воды, я терялся в догадках, пытаясь угадать замысел моей матери. Я несколько раз намыливался гелем и смывал с себя обильную пену, затем насухо вытерся полотенцем, накинул на себя махровый халат и вышел из ванной.
Кроме халата, мама не дала мне больше ничего, поэтому под халатом я был совершенно голый. Я вернулся в свою комнату и через несколько минут услышал шаги за дверью, и в комнату вошла моя мать.
Я был потрясён, увидев её. Она была в наряде невесты. На ней была длинная белоснежная фата. Я не мог поверить своим глазам.
Она слегка приподняла и, придерживая длинный подол свадебного платья, из-под которого виднелись белые туфли на высоком каблуке, подошла ко мне, взяла за руку и молча, повела за собой.
Она привела меня в свою спальню, где всё было убрано в торжественных, бело-розовых тонах. Двуспальная кровать была застелена белым шёлком. Возле кровати был собран небольшой столик, на котором стояла бутылка шампанского, два хрустальных бокала и розетки с различными закусками. На прикроватной тумбочке, рядом с кроватью, в траурной рамке стояла фотография моего покойного отца.
— Что всё это значит? - спросил я, с недоумением глядя на мать.
— После того, что произошло между нами вчера, я много думала об этом и готова быть твоей женщиной, более того, твоей женой, если ты этого хочешь, - сказала она.
Не пряча взгляд, мама открыто смотрела на меня, ожидая ответа. Я был потрясён тем, что услышал. Мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и направить их в нужном направлении.
Также я должен признать, как сильно эти слова возбудили меня и заставили вздыбиться мой член.
Я не мог поверить своим ушам и собственной матери, которая, по сути, приглашала меня быть её мужчиной, её мужем, и трахать её, как мою женщину, жену....
От волнения и некоторого замешательства я мог только сказать ей: - Да... Да... Да......
Тогда мать попросила меня обнять и поцеловать её.
Я заключил её в свои объятия и прильнул губами к её губам. На этот раз мама сама подставила губы для поцелуя, но это был не просто поцелуй, это был французский поцелуй, со страстными переплетениями языков и чувственными покусываниями губ. Во время страстных поцелуев мы переместились на кровать, где я продолжил обнимать и целовать её.
Она также обнимала меня и прижимала к себе. Её руки с нежностью скользили по моему телу, и её прикосновения были мне приятны. Она распахнула и сняла с меня махровый халат, и я предстал перед ней совершенно голый. Моё возбуждение было невероятно сильным, член торчал как палка и был твёрдым как камень....
Не желая ждать ни секунды, я расстегнул пуговицы её белоснежной блузки и обнажил большие титьки матери, затем задрал подол её свадебного платья до талии. Трусов на ней не
Летние игры