мой язык дымным ароматом, прежде чем обжечь горло.
— Ты прав. Тебе нужно выбраться самостоятельно и самому себя сделать.
— Но?..
— Но нет никаких причин, по которым ты не можешь принять помощь от своего старика, чтобы начать, верно?
— Какого рода помощь?
Он поставил стакан и наклонился вперед.
— Я поговорил с Джимом Паркером в «Паркер и Смайт». У них имеется несколько вакансий, и он определенно тобой заинтересовался.
Я закрыл глаза и откинулся назад, направляя свой голос в потолок.
— Говоришь, согласен с тем, что мне нужно уехать, и тут же предлагаешь мне идти работать на председателя твоего предвыборного комитета?
— Ты не будешь работать в моем комитете, Марк. У него есть две вакансии для новых помощников. Один - помогать какому-то партнеру, что занимается только апелляциями, другой – заниматься корпоративными судебными делами. Он говорит, что ты отлично справишься с любой из них.
Я вздохнул и опустил голову, глядя на него. Он казался таким искренним, таким невероятно увлеченным своим бредом, что даже сам верил в это. К сожалению, я тоже хотел в это верить. Конечно, он подстраховался. Знал, что я буду настаивать на Мемфисе, и разработал план на этот случай. Но план действительно был идеален.
— Скажи, что я займу должность помощника по апелляционным делам, - сказал я.
— Не в корпоративном судебном процессе?
— Апелляции, - подтвердил я. - Это, по крайней мере, позволит мне держаться подальше от всех этих корпоративных шишек, что захотят подлизаться ко мне только из-за тебя.
Он отступил, но лишь слегка.
— Я позвоню ему сегодня днем.
— Справедливо.
Я встал, допил остатки бурбона и поставил стакан.
— Увидимся за ужином, папа.
— Даже не поблагодаришь меня?
— За что?
Он не ответил.
***
Не прошло и месяца, как я помогал Эдвине убирать стаканы и тарелки, разбросанные по всему нижнему уровню. Еще одна рождественская вечеринка прошла, а вместе с ней и десятки представителей политической власти и их сопровождающих, которые заглянули сюда, чтобы отдать дань уважения Дэвиду Робертсу, старшему сенатору от штата Теннесси.
— Марк, - сказала моя мать. В ее голосе прозвучалми нотки, сказавшие мне, что я не должен опускаться так низко, чтобы помогать наемной прислуге убираться перед последним званым вечером.
— Просто хочу здесь закончить, мам. Отвези Эдвину домой к внукам, ожидающим визита Санты.
Я посмотрел на Эдвину, и она мне улыбнулась. Однако улыбка была нервной. Улыбкой, говорящей мне убираться отсюда к черту, пока я не втянул ее в еще большие неприятности, чем у нее уже были. Я понял намек и понес поднос, полный грязной посуды, на кухню.
— Ты видел сегодня вечером Сэнди Трулсон? - спросила мама, когда я складывала посуду в посудомоечную машину.
— Да.
— Говорил с ней?
— Немного.
— Совсем немного?
Я повернулся и посмотрел на нее, прислонившись к стойке.
— А в чем дело, мам?
Она поджала губы, затем понизила голос до заговорщического шепота:
— Думаю, она в тебя влюблена.
— В самом деле?
Мелодраматический шепот казался слегка чересчур, а ее вывод - надуманным.
— Дебра и Пэт обе говорили, что она выходит из депрессии, - продолжила мама. - Пэт и твой отец поговорили, и Дебра загнала меня в угол, чтобы узнать, не интересно ли тебе. Она сказала, что Сэнди спрашивала о тебе. Пэт сказал то же самое твоему отцу. Ничего в открытую, но она определенно заинтересована.
— Странно, - сказал я. - У меня не было такого ощущения, когда я с ней разговаривал.
Чудеса на виражах или каждый возраст развратен по-своему