признака. Звонко долблюсь бедрами, что есть сил, о женский небритый лобок, отчего сношаемая гражданка сопит и приглушенно стонет. Раскинув ноги в стороны и схватив меня за шею, Мария с силой тянет ее вниз, желая, видимо, прижать любимого племянника к большим грудям, которые от мощных толчков скачут вверх-вниз, отдаленно напоминая два студня.
— Бляха... Теть Маш, да не тяни ты меня за шею-то... — раздраженно пыхчу я, и партнерша сдается — отпускает меня и раскидывает руки в стороны.
Продолжаю нырять в родственную влажную норку, уже не скованный страстными объятиями, изредка поглядывая вниз, туда, где происходит единение. Мокрый член, со свистом и хлюпом, внедряется в теткины закрома, совершенно не испытывая неловкости. Хотя должен бы испытывать: нас с юности учат не посягать на тех, кто с нами одной крови. Но теперь-то уж чего...
Ай, на фиг... Все равно не удобно! Это Мария лежит на спине и балдеет, а мне приходится корячиться в неудобной позе скрученного ревматизмом бедолаги. Еще и колени скользят по шелковым простыням... Какой дебил придумал шелковые простыни? Останавливаю процесс, закидываю ноги тети Маши на плечи и устраиваюсь поудобнее.
— Ух! — дышит взволнованно партнерша.
«Вот тебе и «ух!» — думаю про себя и с новыми силами наваливаюсь на женское тело. Однако по прошествии нескольких минут долбежки мне хочется разнообразия. Вытаскиваю болт из закромов и командую:
— А ну-ка, теть Маш, вставай-ка раком!
— Ишь ты, раздухарился, — ворчит Мария, но приказа ослушаться не решается. Сначала переворачивается на живот, а потом встает в коленно-локтевую позицию, выставляя мне на обозрение свою попу. — И что ты заладил одно по одному: тетя да тетя? Заканчивай уже, зови по имени...
— Ладно, теть Маш, — отвечаю я и, не удержавшись, залепляю ладонью по белой беззащитной ягодице.
— Ай-яй! — притворно визжит тетка, а я довольно хмыкаю в усы. Хотя, почему в усы? Усов-то у меня нет...
Второй раунд секс-противоборства я явно забираю себе: позиция позволяет, а соперник выступает вторым номером. Схватившись за крутые бедра, тружусь над круглым крупом без волоебства и перерывов на покурить. Труды не идут прахом: тетка трясет задницей и кончает, сжимая мышцами влагалища мой натруженный орган. Скомкав в кулачках проклятую простынь, она пищит по-мышиному и требует пощады, вжав физиономию в матрас. Но пощады ей сегодня не дождаться. Мне тоже кончить надо. Назвалась груздем — пусть лезет в кузовок!
— Теть Маш, — предлагаю я, чуть сбавив темп, но не переставая накачивать скользкое влагалище, — давай, может, в попу?
— У-у-у, — капризно мычит Мария. — Ты и так ночью там копошился...
— Не было такого, — парирую я, надеясь взять обманом.
— Было! Пить меньше надо!
— Тебе тоже... Ну давай, а?
— Черт с тобой, давай... Только не на сухую!
Смазанная кремом с гиалуроновой кислотой бордовая головка терзала теткино анальное отверстие, но проникнуть никак не могла. Направленный в яблочко трясущейся рукой член, сопротивлялся и пружинил, стремясь уклониться от прямых обязанностей. Ну ничего... Он упрямый, но я упрямее! Полминуты ожесточенной борьбы, и хрен на четверть уже утоплен в прямой кишке нервно дышащей женщины. Но эта женщина мне совсем не помогает! Она сжимает мышцы ануса, выдавливая гостя из себя.
— Теть Маш, ну расслабься... Чего ты?
— Посмотрела бы я на тебя, как ты расслабился бы... И так все болит! — огрызается тетка, но все же старается быть гостеприимной.
В общем, с горем пополам и матами сквозь зубы, анальный секс начал получаться. Однако, только я словил кайфушку и поймал ритм, как понял, что кончина близко. С большим сожалением и немалыми надеждами на то,
Олежкины истории