подруги называют меня отмороженной и радикальной, на что я отвечаю, что это у нас семейное. Например, моя мама, представлявшая нашу страну в Европарламенте, пыталась провести законопроект, предоставляющий рабовладелицам право самим решать, когда освобождать член того или иного раба, и освобождать ли вообще. К сожалению, все эти демократки с соломой вместо мозгов подняли крик до небес и выставили маму чуть ли не фашисткой. Хотя сами-то боятся своих рабов до мокрых штанишек и постоянно проверяют электронные замки на их членах. Знаете, как это называется? Лицемерие.
В общем, мама в тот день много чего наговорила им, причём самым вежливым тоном (ее речь хранится на сайте Европарламента в открытом доступе), а они в отместку обвинили её в лоббировании интересов крупных рабозаводческих фирм. Тупые курицы. Как тут не вспомнить поговорку: когда боги хотят наказать человека, они лишают его разума.
Парламентское расследование ни к чему не привело, и четыре наиболее крикливые идиотки, оклеветавшие маму, были принуждены публично сделать ей минет в знак извинения. Их раздели догола и поставили на колени перед мамой, которая по очереди воткнула свой член в их лживые рты, а потом обкончала, целясь в глаза. Их залитые спермой лица показали по всем телеканалам, ко всеобщему удовольствию.
Так вот, я терпеть не могу, когда член раба ни с того ни с сего болтается на свободе. Свободный член - это признак свободной транссексуалки. Раб должен быть в поясе верности. Точка!
Да, есть закон о Волшебной Ночи, и я честно соблюдаю этот закон, как и все другие законы тоже, кстати. На двенадцать часов в неделю все рабы освобождаются от клеток и могут располагать своими членами по собственному усмотрению. Но остальные сто пятьдесят шесть часов в неделю члены рабов должны быть в клетках, и никакие демократы никогда не докажут мне обратное.
— Выясни, как такое стало возможным в моем аукционном доме, и приведи виновных ко мне. За волосы.
— Они у меня не обрадуются, - с угрозой пообещала Лариса.
— И ещё. Сделай все, чтобы избежать огласки. Ещё не хватало, чтобы обо мне говорили, будто продаваемые мною рабы шляются со свободными членами посреди недели. Такие слухи обрушат мои продажи.
— Никто ничего не узнает, Изабелла.
На Ларису можно положиться. Она никогда не подводила меня. До сегодняшнего дня. Но через пять часов она пришла в мой кабинет и доложила, что у нас сбежали надсмотрщица и один раб, тот самый... И его жалкий членик все ещё свободен, если верить системе контроля.
Побег раба - это очень серьёзное дело. И касается уже не только меня и моего бизнеса. 3акон обязывает меня сообщить об этом властям. С другой стороны, такое ЧП больно бьёт по карману, особенно eсли вы занимаетесь торговлей элитными рабами. Лучше будет, если власти ничего не узнают хотя бы до поимки беглецов. А ещё лучше, если вообще никто ничего не узнает. Ни для кого не секрет, что в полиции есть осведомители, передающие СМИ всякие жареные факты, а побег раба, да ещё перед большим аукционом, - это как раз тот фунт мяса, в который вцепится любая журнашлюха.
Вся эта история порядком потрепала мои нервы, да ещё неизвестно, чем все закончится. Мне требовалась разрядка.
Я еще раз перелистала документы на беглого раба, а потом, на всякий случай, открыла данные на Евгения, делившего камеру с семьёй беглеца. Учитель танцев. А жена Оксана - массажистка. С фотографии на меня смотрела красивая стройная блондинка лет тридцати пяти. Ее нагота была прикрыта лишь прозрачной тканью. Красавица кокетливо улыбалась.
Что ж, почему бы не попробовать? Закон не запрещает аукционисткам
Разозленный муж