нас перестал существовать. Я крепко обнимала свою любимую, целовала в губы, и наши лица были мокрыми от моих слез.
Как из другой реальности, до меня донесся голос Ольги, сообщивший, что ее вызвали в бухгалтерию, а потом - стук каблучков...
— Ну, что мне с тобой делать? - спросила моя богиня, когда мы уселись на диван для посетителей. Я вцепилась в ее руку с такой силой, что на ее нежной коже появились синяки.
— Я пришла за тобой. Не спорь.
— Я и не спорю, - ласково улыбнулась Мила. - Ты упрямая и целеустремленная. Вся в маму. Как ты нашла меня?
— Я же хакер.
— Ну хорошо, а дальше? Натали все равно не позволит...
— Не беспокойся о Натали. Я нейтрализовала ее.
— То есть как это - НЕЙТРАЛИЗОВАЛА? - встревожилась Мила.
Я рассказала ей, как мне удалось справиться с мамой.
— . .. Пока мы не получим ее согласие на наш брак, она будет оставаться в поясе верности. А потом она уже не сможет ничего сделать...
В кабинет вернулась хозяйка дома в сопровождении секретарши и раба с видеокамерой. Мы с Милой непонимающе посмотрели на Ольгу.
Раб установил камеру на штатив и запустил запись.
Ольга взяла Милу за руку и поставила её посреди комнаты. И сама встала рядом с ней. Секретарша встала с другой стороны. Все три оказались в фокусе видеокамеры.
А дальше...
— Заявляю в присутствии свидетельницы Кристины, свободной шимейл, что отпускаю свою рабыню Людмилу на свободу, - громко и чётко произнесла Ольга, глядя в объектив. - Вот подписанный мной документ, согласно которому ты, Людмила, отныне и впредь являешься свободной женщиной и вольна распоряжаться собой по своему усмотрению. Заверенная моим адвокатом копия будет направлена в городской отдел по учёту рабов.
Закончив это заявление, Ольга собственноручно сняла с Милы ошейник и браслеты.
Это было настоящее чудо, я просто не верила своим глазам и ушам.
Конечно, рабовладелицы иногда дают вольную своим рабыням, но это случается так редко, что каждый такой случай подолгу обсуждается в СМИ как пример доброты и великодушия. Правда, некоторые злопыхатели, наоборот, пишут, что, отпуская рабыню на свободу, Госпожа просто пытается выиграть в глазах публики. А есть и такие, которые выражаются ещё жестче: наглая провокация против устоев нашего общества.
Передушила бы этих журналюг! Ибо поступок Ольги - действительно пример великодушия. И в любом случае, кому какое дело? Или она не хозяйка самой себе и своей собственности?
— Ты свободна, - повторила Ольга и кивнула рабу, который вынул карту памяти из камеры и вручил хозяйке. - Можешь забрать камеру, Женя, и идти.
— Она недолго останется свободной, - заявила я, опускаясь на одно колено перед своей избранницей. - Мила, ты станешь моей женой?
— Да, Кэти.
— И всегда будешь со мной?
— Да, любимая.
Она в первый раз назвала меня так, и мне показалось, что время остановилось. Я обняла колени Милы и прижалась лицом к ее животу. Ее нежные руки гладили меня по голове.
Дело оставалось за малым - получить разрешение от мамы и отпраздновать наш брак в храме Афродиты.
Мила подняла меня с колен, и мы соединились в сладостном поцелуе.
Потом я обернулась к Ольге:
— Ты всегда будешь моей подругой.
— И моей тоже, - добавила Мила.
****
Я с торжеством вернулась домой вместе с Милой и представила её всем как свободную женщину и свою невесту.
Все домашние рабы и рабыни встретили её возвращение дежурными улыбками. Все, кроме Жаклин, которая выглядела шокированной и недовольной. Ничего, пусть привыкает к своей новой Госпоже.
Я постучала в дверь маминой спальни. Панель отъехала в сторону.
Мама, подпоясанная полотенцем, сидела за компьютером. Я была готова к разговору
наСТОЯЩИЙ ПЕДагог