утрам тихо, чтобы она могла подольше поспать, так как приходила на работу на час позже чем он.
– Милый, что ты делаешь? – сонно спросила она.
– Спи, детка. Я не хотел тебя будить. Через минуту я уйду на работу.
– Работу? У нас сегодня нет работы. Мы оба уезжаем. Именно поэтому я выключила твой будильник, – заявила она.
– Ты такая лапочка, милая. Сегодня – вторник, будний день. Это не выходные.
– Я знаю, какой сегодня день, глупышка. Ты сегодня не работаешь, и я тоже. У меня есть планы на нас сегодня.
– Что значит «я сегодня не работаю»? Я работаю каждый будний день. У меня нет плавающих выходных, как у тебя, детка. Мой отпуск начнется только после моего первого полного года работы. Ты ведь знаешь.
– Конечно, знаю, глупыш. Но я это преодолела. Вчера позвонила Альберту и сказала, что тебя сегодня не будет, и все, – торжествующе сказала она.
Вэнс усмехнулся ее самомнению.
– Дорогая, у тебя нет власти на работе ни над Альбертом, ни надо мной. Ты не можешь просто позвонить ему и сказать, когда я буду или не буду на работе. Так это не работает, – сказал он со знанием дела.
– Конечно, могу, и сделала это. Так что, сегодня ты на работу не идешь, и я уже сделала так, чтобы это произошло.
– И откуда, по твоему мнению, у тебя есть полномочия отдавать приказы Альберту дать мне отгул на работе? – потребовал он.
– Ты что, издеваешься? Шутишь, да? Альберт Иддингс – никто, клоун, болван. Он – самый низкий из нижайших. Черт, даже посудомойка в кафетерии выше него по карьерной лестнице, поэтому он и ютится в подземелье – с глаз долой из сердца вон. Мне говорили, что единственная причина, по которой этот идиот вообще имеет работу, заключается в том, что он – троюродный брат или кто-то одного из членов совета директоров. У него дерьмо вместо мозгов, и все это знают. Он просто делает то, что ему говорят, и никому не мешает!
Вэнс знал, что Альберт ни в коем случае не был продуктивным работником. Но он был поражен, услышав, что его жена выставила назначенного ему руководителя в таком пренебрежительном свете.
– Как ты можешь такое говорить? Кем ты себя возомнила?
– Это общеизвестно, Вэнс! ВСЕ это знают, не только я. Как бы высоко я ни поднялась по лестнице, если я или кто-нибудь другой скажет прыгнуть, Альберт только и спросит: «Насколько высоко?»
– Это что, факт? – спросил Вэнс, кипя от злости.
– ДА! Это неоспоримый факт. Альберт – не дерьмо только тогда, когда делает все, что я ему говорю.
– Если это так, то кем это делает меня? А? Он – мой чертов начальник!
Хотя и абсолютно верила в каждое слово, которое только что произнесла, она не подумала о последствиях своей тирады и о том, какую мрачную тень ее слова бросят на ее собственного мужа. Ее высказывания, хотя и были точными, разлетелись по ее же лицу. Она не предполагала, что дискуссия пойдет именно так, отнюдь нет. Но она понимала, что ее дело уже проиграно. С тем же успехом можно было бы сорвать пластырь одним махом и покончить с болью сразу.
– Послушай, детка, ты ничего не можешь с этим поделать, ты просто делаешь все, что в твоих силах. Я разговаривала с Альбертом и несколькими другими, кто работает в твоей области, и все они говорят, что ты излучаешь атмосферу трудолюбия, но никто понятия не имеет, чем ты на самом деле занимаешься. Ни одна живая душа никогда не
СТЕСНИТЕЛЬНЫЙ КАВАЛЕР