зала услышал звук передвигаемого на сцене стула. С такой же театральной гримасой заинтересованности в происходящем, сцену покидала Наталья. А как что-то может произойти в школе без ведома завуча?
Не успел я добраться до условленной точки, как на такси подкатила Наталья.
— Ну и сцену ты разыграл! Станиславский бы лучше не срежиссировал!
— Этот «писаришка штабной» еще час будет о подвигах своих рассказывать.
— А ты мне о своих расскажешь когда-нибудь?
— Не помню! Контуженный я. Голову отшибло, - с наигранной дуроковатостью ответил ей.
— Ладно, не паясничай, контуженный! – и, смеясь, мне на ухо, - Хорошо, что голову, а не головку.
Наташа на минуту замолчала, а потом:
— Прости за пошлость. Я с тобой такой развязной стала.
Когда мы вошли в квартиру Наталья обошла все помещения, внимательно присматриваясь к обстановке.
— И ты мне хочешь сказать, что живешь один и у тебя не бывает женщин?
Чёрт! Ну как они догадываются о присутствии других женщин в моей квартире? Вот и Марина прошлый раз спросила про ёлочку. Ни одного предмета, ни запаха духов, способных указать на присутствие здесь женщины, не было в моем доме, а Наташа вот так спрашивает! Или это метод такой вывести на откровение на эту тему. Нет, не на того напали!
— Знаешь, я в армии проходил науку о методах допроса пленных. Ты меня как пытать собираешься?
— Всё, всё, герой мой контуженный, всё, прости. Но пытать тебя буду... с пристрастием... Ой, нет, со страстью!
— Так, чай, кофе или сразу танцевать?
— Сразу, Саша, сразу, но сначала в душ.
— Иди, я сейчас...
Наташа была уже в кабинке, когда я вошел. Запотевшее стекло кабинки позволяло увидеть лишь контуры ее не по возрасту стройного тела.
— Иди ко мне скорее, - сказала она, приоткрыв дверцу, - Я уже не могу терпеть.
В кабинке было тесновато для нас с Наташей. Это миниатюрная Оленька почти не занимала там места, а рослая в теле Наталья должна была крепко обнять меня, чтобы дверца кабинки закрылась. Собственно, именно это она и сделала, едва я вошел. Покрывая мое лицо поцелуями, она крепко сжала в руке еще не окрепший член и плавными движениями за считанные секунды привела его в боевое состояние. Ее нетерпение проявлялось во всех ее действиях: она даже целуя рычала, хотя я еще не прикоснулся ни к ее груди или промежности. Я обнимал ее плечи и поворачивал к себе спиной. Наталья тут же догадалась чего я добиваюсь и сама резко повернулась, прогнувшись в спине. Медлить было нельзя – слишком горячо было ее желание.
— Ооооххх... Саша, как я люблю, когда ты входишь меня одним движением и до конца... Ммммм...Это как для курильщика первая утренняя сигарета...
— А ты курила?
— Да, когда в универе... Бляяя... Саша, молчи...Давай, давай же...
— Э, хватит материться в моем доме, - попытался пошутить я.
Но Наташа только огрызнулась в ответ и еще интенсивней и глубже стала насаживаться на член. Вода прохладными струйками освежала наши тела. Или нам только так казалось из-за собственной разгоряченности. Я взял инициативу на себя. Руки Наташи легли на стену, она еще немного прогнулась в пояснице и член почувствовал «донышко» ее горячего колодца.
— Ах, Саша... ах... я не могууу...
Но это был еще не конец. Ее оргазм наступил буквально через несколько движений, когда я пальцами коснулся клитора. В такой позе он налился соками и был до предела возбужден. Крик, и Наташа без сил стала опускаться на колени. Я обхватил ее под животом, развернул и прислонил спиной к стене.
— Всё, всё, всё... радость моя... всё хорошо... держись на ножках...
Пансионат (часть I)