Я увидел ее ускользающий прекрасный обворожительный образ среди бурлящей празднующей толпы. Я бы узнал бы ее даже среди миллиарда людей. Сказать что я ее любил -это не сказать ровным счетом ничего. Она была моей мечтой, моим идеалом, я сходил по ней с ума, и просто бредил ею.
Едва хрупкая утонченная волшебно красивая фигурка скрылась во мраке коридора, я тут же ринулся за ней. Сквозь толпу и шум веселого праздника, я пробился к тому самому коридору в котором исчезла она. Я словно зверь шел за ней, чувствуя ее тонкий едва уловимый исчезающий в воздухе аромат ее столь же прекрасных духов как и она. Я словно вол двигался по следу оставляемом ею, внутренний охотник уже вырвался наружу и завладел мной целиком, победив разум и свет.
Она стояла в маленькой офисной кухонке и мыла посуду. Ее красивые нежные хрупкие руки мягко терли тарелки чашки. Я в один миг преодолел расстояние от входа до нее, и впился поцелуем в ее шею...
Безумие. Это всегда было безумием. Чувства которые горели во мне к ней, это было больше чем просто любовь, это было нечто бесконечно большее, что то за гранью, это было безумие помешанное на любви нежности и благоговении. Была ли во мне страсть к ней? Нет. Страсть это слишком маленькое и глупое чувство. Мои чувства к ней были гораздо более глубоки и сильны, бесконечны как ткань космоса, и глубоки как свет побеждающий тьму несмотря ни на что.
Мои губы касались ее шеи, ее щек, плеч, я отдавал всего себя в каждом своем поцелуе для нее. Я жил умирал и воскресал каждый раз касаясь ее нежной кожи, чувствуя ее нежность и тепло. Она не отталкивала. Она лишь смущенно пыталась что то сказать, что то до меня донести, но я не слышал. Я как смертник перед казнью пытался надышаться, надышаться ею. Повернув ее к себе, я утонул в нежности ее ласковых хрупких и теплых рук. Я целовал ее и целовал. Руки шея лицо, касаясь ее губами, я сходил с ума, терял тот мир эту жизнь, и возвращался снова. Мои усталые грубые руки заключили в свои медвежьи обьятья ее хрупкую талию. Каждым прикосновением я чувствовал ее, свою мечту, свою сказку, ту жизнь о которой грезил в своих снах, и до которой мне не суждено было дотянуться. Я смотрел на нее, как узник смотрит ночами через ржавую решетку своей тюрьмы на чистое свободное вольное небо, на свет прекрасных и далеких звезд и миров, он знает что ему никогда не стать свободным, не посетить тех красивых цветущих миров, и не коснуться ее, самой красивой и прекрасной звезды на ночном небе, ее свет красивее всего что он видел в своей жизни, все эти годы в страданиях и муках он смотрит на нее, его греет ее красота и свет, и он знает что так и умрет не коснувшись ее, но даже так она делает его жизнь чуть светлее и теплее, давая свет надежды.
Трепетно бережно и благоговейно я прохожу своими грубыми зачерствевшими ладонями по ее ласковым и хрупким бедрам, в каждом ее движении, в каждом вдохе и вздрагивании неимоверная доброта любовь и ласка. Я упиваюсь ее светом и теплом, ее нежные бедра, ее невероятные руки, грудь живот шея, и губы. Я впиваюсь в ее губы поцелуем человека принявшего свою смерть. Я задыхаясь ловлю каждое мгновение, каждый ее вдох и шепот. Покрываю своими горячими поцелуями ее лицо, пытаюсь надышаться ее, напиться ее любовью и теплом, в последний раз.
Как я трахнул лучшего друга