наблюдая как глаза Маши расширяются все сильнее, и как ее зубки ощутимо впиваются в латекс ее перчатки, закусывая палец женщины, не в силах стерпеть ощущения. Когда метания девочки стали весьма ощутимыми и та рисковала свалиться с кушетки, Грета прекратила давить на эту область живота подростка и Маша наконец смогла перевернуться на бок, слегка поджать ноги и мычать, закусив ладонь, со слезами на глазах ожидая когда ее наконец отпустит, периодически содрогаясь.
Грета подождала для верности две минуты, пока спазмы ее молодой пациентки не начнут утихать, и продолжила свои объяснения, убедившись что Маша ее слышит:
— Так как твоя доброкачественная опухоль растет не только снаружи, но и внутри, то твой блуждающий нерв попал в своеобразную ловушку внутри новообразованных тканей. Они образовали что-то неподобие незамкнутого кольца, внутри которого расположен чувствительный нервный узел. Через некоторое время, если рост тканей продолжится, у тебя будут случаться...ммм... приступы - Грета постаралась подобрать максимально нейтральное слово, наблюдая за торчащими сосками девочки, - таких судорог, и с течением времени они будут становиться все чаще и чаще.
— Приступы станут сильнее? - слабым голосом спросила Маша, едва отошедшая от внезапного оргазма “без рук”, но еще не унявшая внутреннее возбуждение, чувствуя как от слов Греты внутри нее сладко сжимается, а коленки слегка слабеют.
— Ну... и это тоже - девушка отвела глаза от пронзительно-голубых, с остатками влаги в уголках, глаз девочки. - Он будет постоянно стимулироваться набухающими от прилива крови внутренними тканями клитора, что в свою очередь продлит “приступ”.... а это вызовет еще более сильное возбуждение тканей...и снова - беспомощно закончила Грета, снова повернувшись к подростку и увидев, как та расширенными от возбуждения и легкого страха глазами смотрит на нее, пытаясь осознать, какие последствия только что были озвучены.
— И сколько я так буду... то есть... когда прекратится приступ? - выпалила она на одном дыхании, страшась услышать ответ, который уже знала, и чувствуя как внизу ее живота становится еще горячее, а ее рука непроизвольно ползет к клитору, словно желая защитить этот чувствительный отросток.
— Этот приступ называется оргазм. - на автомате сказала Грета. Она понимала что хочет спросить Маша, но она и сама была не уверена в том что точно произойдет с девочкой. А пугать ее перспективами, тем более под угрозой что она расскажет об этом своему отцу, а тот другим врачам... нет. Не расскажет. Но все равно, на это Грета пойти не могла.
Она еще раз пробежалась взглядом по девочке у нее на кушетке, что тяжело дышала в позе эмбриона, практически без груди, кроме едва намечающегося первого размера с уже достаточно хорошо сформированными сосками, упругой и одновременно мягкой попой, невероятно нежной кожей без единого изъяна... и выпирающим, таким чувствительным клитором, и такими яркими оргазмами, что Грета до сих пор не могла проверить что такое половое развитие можно получить в хх лет. Это дико контрастировало с ее невинностью, и каждый раз когда Грета смотрела на это пухлое детское личико, перед ее глазами вставала картинка как она целовала ее, пока та кричала в кляп, подключенная к ее прибору...
Такая игрушка... она будет у нее в руках, и только у нее одной.
— Да, я знаю - чуть покраснела Маша, продолжая смущенно, но прямо смотреть на девушку. Она не обратила внимания на то, что мысли последней немного витали в облаках
— Это будет... я не знаю... - пыталась придумать хоть какую-то отмашку Грета
— Обещаю, я никому не скажу!
Между девочкой и медсестрой установилась напряженная тишина. Грета видела, что Маша ждет недосказанного, и в то
"Красный снег"