Я сидел на красном диване моей бабушки, пытаясь посмотреть фильм, чувствуя себя чертовски несчастным. На самом деле, жалкое чувство было на четвертый день, сводя меня с ума. Это началось в прошлую субботу вечером; Я был на грани того, чтобы засунуть свой твердый как камень девственный стояк в сладкую киску миниатюрной хорошенькой цыпочки, с которой я встречался пару месяцев, когда случилось обычное; она передумала.
В комнате после долгого сосания ее маленьких сисек и волосатой киски, я сделал ошибку, схватив ее крошечную руку и положив ее на пульсирующий, нетерпеливый член, надеясь, что получить от что-то другое. Как и я, она тоже была девственницей, восемнадцать против моих двадцати. Когда она попыталась обхватить его пальцами, она поняла, что ждет ее тугую киску, и запаниковала. Бросив на него долгий взгляд широко открытыми, полными ужаса глазами, она быстро снова надела юбку и трусики и попросила меня отвезти ее домой. Как и несколько других до нее, с которыми у меня был подобный опыт, я не хотел применять силу. Я не очень хочу рисковать обвинением в изнасиловании. С тех пор она мне не звонила и отказывается отвечать, когда я звоню.
Бабушка подошла к креслу и встала надо мной, уперев руки в свои широкие бедра. Это была симпатичная плотная женщина, высокая, с крепким телом для пятидесяти восьми лет. У нее были массивные груди, которые, казалось, вызывающе сопротивлялись гравитации. Ее кожа все еще была очень гладкой и свежей, а ее задница доставляла наслаждение смотреть, когда она была одета в тонкую юбку или узкие шорты. Я знал, что она знала о моих безмолвных страданиях уже как минимум пару дней, потому что несколько раз видел, как она внимательно наблюдает за мной с обеспокоенным выражением лица. Она, наверное, догадалась, что это могло быть любовное дело, о котором я не был готов говорить.
«В чем дело, ? Ты не в себе уже несколько дней. Если есть что-то, что я могу сделать, или что-то, о чем ты хочешь поговорить».
Я посмотрел на ее красивое, заботливое лицо, и меня накрыла волна эмоций. Я начал было говорить, но ком и боль в горле не давали мне произнести ни слова. Я почувствовал, как мои глаза стали влажными, и, прежде чем я смог сдержаться, слезы хлынули из меня. Я не рыдал или что-то в этом роде; просто слезы текли.
«О, не плачь, иди поговори с бабушкой; Я уверена, что бы это ни было, я найду способ помочь тебе преодолеть это». — сказала она, быстро присаживаясь рядом со мной.
Она обняла меня и притянула к себе, опуская мою голову на свою большую мягкую грудь. Когда я почувствовал ее нежное тепло, я знал, что собираюсь открыться ей, несмотря на деликатность моих проблем.
— Я предполагаю, что твои проблемы носят романтический характер? — спросила она. Я кивнул
. — Вроде того, — прошептал я.
— Горькое расставание? — спросила она, вероятно, почувствовав, что меня нужно уговорить выпустить все наружу.
«Разрыв вроде как, но не горький на самом деле, за исключением меня».
— О, ты не возражаешь?.. — сказала она, выглядя немного сбитой с толку.
«Ну, меня беспокоят постоянные разрывы».
— Я вижу, у тебя проблемы с поддержанием отношений?
«Да, у меня есть небольшая проблема сексуального характера». Последнее слово я сказал очень быстро.
Я почувствовал, как она напряглась, и ее пальцы сжали руку, на которой они отдыхали. Я некоторое время молчал, вынуждая ее спросить:
«У тебя проблемы с эрекцией?» — спросила она, явно затаив дыхание в ожидании ответа.
Фотосессия закончилась минетом