мне подошла Юля – она была среди ребят, с которыми я играл в волейбол. Она мне что-то рассказывала про их планы в Турции, про их родной Нижний Новгород. Звала меня куда-то собой на Каппадокию. Проявляла ко мне интерес.
Я отрешенно пил свой кофе и прокручивал в голове снова и снова все ситуации: как моя полуголая распутная мама бежала от дяди по комнате, прыгая через кровать и бросая под ноги предметы; как она просила меня помыть её, как она намыливала мой член; как ей наяривал турок в автобусе...
Я смотрел куда-то в пустоту. Ощутив моё неучастие в разговоре, Юля вскоре покинула меня. Под столом я сильно сжимал правый кулак. Меня пробирала злость.
Как часто человек вспоминает свои прошлые размышления над собой? Я думаю нечасто. Это какая-то пытка – погружаться в воспоминания, которые тебя стыдят. Делать какие-то выводы о своей грешной и грязной жизни. Но эти созидания полезны, они будто куют в человеке твёрдую броню. Эдакий стержень. Мрачное состояние, будто бежишь по лабиринту, и ты пытаешься найти этот выход в спокойную жизнь. Но никак, заблудился. И куда ведёт очередной поворот – я не знал.
Я мало чего тогда понимал. Я не видел картину в целом. Можно было разглядеть какие-то маленькие детали, но я не понимал своих родителей. Я перестал понимать отца, и моя внутренняя духовная защита в его адрес покинула его. Моя защита переключилась на маму, а осуждение в её сторону переадресовал отцу.
Я поднял служебную трубку и набрал «101».
— Да, Андрей Иосифович?
— Альфина, принеси, пожалуйста, ещё чашечку кофе.
Посмотрев на часы, я приглушил свет в кабинете. Рабочий день заканчивался, сотрудники скоро пойдут домой, а мне хотелось ещё посидеть. В тумбочке у меня лежала бутылка Baileys, которую я намерен был сегодня открыть.
— Держите, Андрей Иосифович. Что-нибудь ещё нужно пока я тут.
— Нет, Альфина, большое спасибо. Можешь идти.
— У вас всё хорошо? – заботливо спросила меня секретарь, посмотрев на меня.
Я достал из тумбочки ликёр и подлил себе в чашку. Я открыл папку с фотографиями мамы и погрузился обратно в свои воспоминания.
...
Прошло несколько дней нашего отпуска. Как мне показалось, мама больше не ходила к дяде или делала это осторожнее, чтобы я не замечал.
В минуты, когда я отдыхал в кругу молодёжи, я забывал про свою паранойю и про всё происходящее в моей семье. Те, кто уже успел отдохнуть несколько дней и отлично заиграли в волейбол, заработали отличительный загар от тех, кто на днях только приехал. Я прилично загорел. Да что там, сгорел я. На плечах красовались белые пятна от пупырчатых ожогов, которые я заработал на днях, когда позабыл о солнцезащитном лосьоне и целый день носился на волейбольной площадке. Мы договорились с Серёгой и Лёхой сходить в местный приотельный клуб вместе с нашими девчонками. Лёха ревновал Юлю и хотел её добиться от неё взаимности, поэтому он решил проследить за ней в турецком клубе и пресечь любые поползновения от местных аборигенов. Легенды о том, что местным очень нравятся наши белобрысые русские Наташи, ходят уже ни один десяток лет.
Когда мы прибыли в клуб, Серёга взял всем по пиво и начал искоса наблюдать за действиями Алексея.
— Ну чего, нашёл свою ненаглядную? – подшучивал тот над Лёхой, - небось уже в какой-нибудь местный хамам завлекли её.
— Думаешь? – на полном серьёзе спросил его Лёха.
— Да кто её знает, ха-ха! – заржал Серый, - Ладно, тебе Лёха, ничего она не
Оливия