было приятно как никогда. Впервые кто-то вообще трогал его, и трогала его совершенно голая взрослая женщина, в письке которой всё ещё орудовали мои пальцы.
— Мне интересно не меньше твоего, - сказала она, - мне тоже нравятся голые мужчины, только я их так редко вижу.
— А ты впервые увидел голую бабу? – продолжила она.
— Впервые, - подтвердил я, - и впервые потрогал...
— Понравилось?
— Очень понравилось!
— Я тебе скажу честно, мне тоже очень приятно твоё внимание, твои прикосновения. Никто и никогда меня так не трогал, и я благодарна тебе. Хочется чувствовать себя живой, интересной кому-то. Пускай даже такому молодому мальчишке, как ты.
— Давай продолжим, - сказала тётя Тома и повернулась спиной ко мне, - потри меня хорошенько!
Я принялся с усердием намывать ей спинку, но привлекала меня, конечно же, тётина писька. Сомнения совсем покинули меня, я уже точно знал, что никуда она от меня не денется. Постепенно спустившись ниже, я принялся за округлые полушария попы. Мягкие булочки равномерно покрывались пенкой, а пальцы беззастенчиво трогали кнопочку ануса. Тётя Тома лишь сильней прогнулась в спине, словно приглашая трогать свои дырочки. Конечно, я понял это и стал аккуратно погружать пальцы в тётю. Было заметно, что ей нравится это. Я смело вставлял в неё указательный палец и, рассматривал, как устроена её писька, сзади обзор значительно лучше, всё можно было отлично рассмотреть. Мне нравился вид её фактурной письки. Крупные, тёмно-коричневые мясистые лепестки малых губ прикрывали алое лоно. Большая горошина клитора стала твёрдой от сильного возбуждения. Каково было моё разочарование спустя многие года, когда увиденные органы других женщин, выглядели совсем не так.
Тётя Тома не шевелилась, тихо постанывая.
— Подожди секунду, я смою пену, а то немного пощипывает.
Она присела и быстро ополоснула себя снизу. Я тоже смыл остатки пены с рук.
— Делай так двумя пальчиками, - попросила она.
Я так и сделал, погрузил в неё уже указательный и средний пальцы. Мне стала понятна механика действий, я чувствовал пульсации мышц влагалища, которые подсказывали, что делаю всё правильно. Тётя Тома тяжело засопела и уже сама старалась насаживаться на мои пальцы.
— Только не останавливайся, - тихо прохрипела она, - мне надо дойти до конца.
Я не понял сказанного, но сосредоточился на своих движениях в такт движению её таза. Секунда, вторая, третья.... И вот она издала глубокий грудной рык, по телу прокатились волны мышечных конвульсий, а писька выделила большую порцию жидкости....
— Как же хорошо! – наконец произнесла тётя Тома, - очень хорошо!
Она присела на край ванны, всё ещё часто и сбивчиво дыша.
— Тёть Том, вы чего? – всё-таки спросил я, - вам не больно?
— Ну, что ты, Игорешка, - рассмеялась она, - мне сейчас очень хорошо, и очень приятно снизу. Ты не знаешь как это?
— Нет, не знаю.
— Подожди чуть-чуть. Сейчас узнаешь.
Я стоял с торчащим писюном и смотрел на тётю. Она сидела на бортике ванны, расставив широко ноги. Сквозь волосы было видно её письку, в которой ещё пару минут назад погружались мои пальцы.
— Залезай ко мне, - сказала она.
Я послушно переступил бортик и встал в ванне. Тётя Тома нежно погладила мою покрытую редкими волосиками мошонку.
— Понимаешь, письки у людей не только для того, чтобы писать, - начала она. С их помощью рождаются дети. Но это ты и сам знаешь. А когда люди делают детей, бывает как раз так хорошо.
Елена Викторовна