мамы свою штуковину (она была просто огромной, и вся лоснилась в свете фонарей за окном), заставив развороченную дырочку громко чавкнуть и выпустить ещё порцию белой тягучей жидкости.
— Прикройся, урод, там дети, куда голым попёрся? – недовольно окликнула мама.
Подождав минуту, Даша вылезла из своего угла и прыгнула к маме в постель, прижалась к ней всем своим маленьким тельцем.
— Мам, а он что, тебя душил? – с тревогой в голосе спросила дочь. Тебе плохо?
— Ну что ты, что ты, что ты?!? – смущенной улыбкой ответила мать – ну что ты? Мне хорошо!
Московкая рабыня