уже со всеми нами было, то теперь вы уже не просто девушки для нас, а, как бы это сказать... Вы – одногруппницы! Почти родственницы, ну как в школе – отношение к одноклассницам совсем другое, чем к другим девушкам с улицы или со двора. После стольких лет вы становитесь как любимые сестры, можно сказать. Надеюсь, понятно объяснил...
— Вот задвинул, так задвинул... - задумчиво сказала Эльза. – Только я ничего не поняла – наши сиськи хуже или лучше чем у твоих одноклассниц.
— Я тоже, - добавила Вика, - одноклассницы... они не девушки.
— А я поняла, - сказала Настя. – Макс прямо как товарищ Федор Сухов относится к нам одинаково, и заботится о нас как о сестренках! Это нормально и приятно, я считаю. Вот только немного странно, что он хочет увидеть сиськи сестренок.
— Действительно, - заметила Эльза. – Братишка, ты что, мои тяжеленные буфера всё ещё хочешь увидеть?
— Это нормальный интерес, он у любых парней есть! – убедительно ответил я. – У всех первое любопытство возникает именно к тем грудям, которые рядом, так сказать. Мама или сестра, допустим.
— Кстати, да, - сказала Настя. – Мой младший брат все время старается заглянуть мне под футболку, когда я дома что-нибудь делаю и наклоняюсь, или пол мою, например. И мне не жалко, у меня лиф у всех халатиков всегда при наклоне отваливается сильнее, чем сисечки, так что пацан всю целиком грудь у меня частенько видит, и я даже не ворчу, мне забавно смотреть как под трусами или трико его членик быстро надувается.
— Хм, у меня братец тоже, часто в ворот засматривается, я же дома никогда лифчик не надеваю, - сказала Карина.
— Да у тебя там тоже самое, что у него! Только соски крупнее, – по-женски бестактно хохотнула Эльза. – Вот мне и дома без лифчика никуда, даже в туалет! Стоит утром второпях выскочить умыться в одной ночнушке, батя мой, если встретится, не может глаза отвести, в ступоре застыв... У моей-то мачехи грудь совсем ни о чем. Так-то я понимаю его - вылез мужик из постели от отвисших вялых как рукавички сисечек супруги, а тут навстречу я, и ночнушку распирает номер пять с половиной.
— Переживает наверно о тебе, - усмехнулась Карина, - Он тебя растил, воспитывал, а твои достопримечательные сиськи достанутся какому-нибудь охламону.
— Порадуй отца, - засмеялась Настя. – Как-нибудь лифчик не одень в выходной, а пуговки расстегни или оторви невзначай – халат и распахнется ему на радость.
— Ха, интересно, - Эльза задумалась. – Даже как-то забавно... Пусть посмотрит и сиськи, и попу, и бритые губки, я люблю своего папку. Изловчусь, чтоб и мачеху не очень шокировать, если у папы встанет на мое голенькое тело.
Они все замолчали, видимо представляя себе, как их братья или отцы любуются их молодыми упругими грудями. Эта мысль сильно возбудила не только их, но и меня, подумалось, что стоит возобновить этот разговор на пляже. А болтовня сзади не прерывалась, но стала тише, и до меня доносилось не всё:
— Каринка, а твоему брату сколько?
—.. .
— Ты бы рискнула... ему?
— Ну что ты, Настя, он хороший, домашний такой. Я вообще-то давно ему рассказала всё об этом. Он тогда случайно... я как раз подмывалась во время месячных... А кто еще, вот мне и пришлось... Да, даже показала... посмотрела у него, я еще девочка тогда...
— Ну-у... у моего уже своя девушка... точно девушка, но пора о предохранении...
Развратный мальчик